Чтение онлайн

Рядом со станцией в небольшом посёлке Ижморском жили люди, работавшие железнодорожниками. К посёлку с федеральной трассы вела дорога, отсыпанная щебнем, длинной пять километров, не абы какая, но продуктовый грузовик в местный магазин проезжал нормально. Дорогу до посёлка расширили и отсыпали горельником. И тут же проложили новую дорогу до предполагаемого места строительства объекта. По счастью, ни топей, ни болот в этой местности не было. Новая дорога до стройплощадки шла по сухим лугам, находившимся на высоком берегу реки, и проложили её в кратчайшие сроки, за неделю, отсыпав пустой породой с шахты.

Расчистили площадку на берегу реки, забетонировали и построили несколько быстровозводимых зданий. Само предприятие занимало несколько корпусов и располагалось на площади в несколько гектаров. Несмотря на относительно небольшие размеры, производительность планировалась несколько тысяч тонн напитков в месяц. Близость станции неожиданно оказалась огромным плюсом: железной дорогой почти до места назначения можно было доставлять фруктовые и вкусовые концентраты, заготовку для пластиковых бутылок и пустые тетрапаки для сока, а в перспективе и отправлять продукцию по всей стране.

Когда запустили цех, Жека с пацанами лично присутствовали на этом знаковом событии. Пригласили множество представителей прессы, в том числе и с центрального канала — постарался Дуреев. Под прицелом множества видео- и фотокамер Жека перерезал красную ленточку и включил кнопку, знаменующую запуск завода.

После того как первая партия газировки появилась в магазинах, начался бешеный ажиотаж. Ведь такой продукции в стране ещё и близко не было. Газировку и минералку все предприятия выпускали до сих пор в стеклянной таре, в пол-литровых бутылках-чебурашках. Сок, по традиции, в трехлитровых банках с жестяными крышками. Устаревшая и дорогая по стоимости упаковка, не используемая больше нигде в мире. Да и неудобная — разбить очень легко, особенно при вылазках на природу.

Газировка на новом предприятии выпускалась в пластиковых полуторалитровых бутылках, что уже подталкивало её купить, потому что одной бутылки могло хватить на всю семью, а пустой бутылкой можно пользоваться ещё долго. И она не билась! При открытии цеха Жека, важный, в костюме и белой каске, на телекамеры бросал бутылку на пол, и она не разбивалась! Советским людям, непривычным к такой упаковке, это казалось чудом. То же и с соком. Новая упаковка тетрапак была прочной, и сок в ней долго не портился.

Мощная пиар-реклама, проведенная перед открытием производства, вызвала интерес к продукции во всей Сибири. Вкус у новой газированной воды был необычный — персик, апельсин, маракуйя, клубника, тропические фрукты. Советским людям, слаще «Чебурашки», крем-соды и «Буратино», ничего не пробовавшим, ароматы казались восхитительными.

Название новому бренду тоже выбрали запоминающееся, бросающееся в глаза — «Барс». На каждой этикетке была нарисована голова снежного барса с оскаленной пастью на фоне снежных гор. Это уже само по себе притягивало покупателей, так же как и большая пластиковая бутылка, сразу бросающаяся в глаза на прилавке.

Дело пошло бодро — после начала работы к заводу стала выстраиваться очередь из больших фур, приехавших за невиданным доселе товаром. Ехали отовсюду, не только с местных оптовых баз и магазинов, но даже с соседних областей. Жекина газировка заполонила все продуктовые магазины области, потеснив в продаже других производителей прохладительных напитков. В первую очередь, кондитерскую фабрику, которая принадлежала Вене Одесситу. Фабрика производила классическую газировку по классической технологии, не менявшейся уже лет тридцать.

Авторитет недовольно заявил Жеке об этом, встретив его в коридоре городской администрации, куда Жека пришёл повидаться с Конкиным, и узнать насчёт дальнейших планов на депутатской стезе.

— Здравствуй, здравствуй, Евгений! — холодно улыбнулся Веня, протягивая холодную и белую, как у мертвеца, руку. — Слыхал я, що дела с новой фабрикой хорошо у тоби пошли.

— Нормально идут, — согласился Жека. — Как и предполагалось бизнес-планом.

— А твоим бизнес-планом предполагалось, що ты всего местного производителя прикроешь? — голос смотрящего был вроде и спокоен, но чувствовалось в нём скрытое недовольство.

— А что я могу сделать? — развел руками Жека, как будто недоумевая. — Это бизнес. У всех одинаковые возможности по производству и реализации чего бы то ни было. А к чему эти вопросы, Вениамин Людвигович? Что не так?

— А то, що на кондитерской фабрике, которая, как ты знаешь, принадлежит мени, пришлось производство газводы наполовину уменьшить, — строго заявил Вениамин Людвигович. — У мени бизнэс небольшой, ни как у вас, юных миллионэров, и мени это очень чувствительно.

— Я понял, — кивнул головой Жека. — Так к чему этот разговор-то, и о чем? Мне-то что сделать, чтоб вам хорошо было?

— Дерзишь, юноша! — недовольно сказал Веня. — Мне не нужно, щоб мени кто-то делал хорошо. Я сам всегда себе всё делаю. А это разговор так… Щоб довести до сведения…

После этого базара Жека попросил Славяна усилить охрану фабрики, поставив там надёжных людей. Несмотря на кажущуюся пушистость и добрый нрав, был Веня человеком крайне опасным и отмороженным. Мог и сжечь новое предприятие. Правда, в таком случае это означало бы открытую войну, которую Жека не преминул бы развязать в ответку. Возможно, именно эта черта жекиного характера и удерживала смотрящего от открытого противостояния с центровыми. Их бригада сильно приросла в последнее время.

Впрочем, всё это были рабочие проблемы, и он их так или иначе решал. Не удавалось только решить проблемы по городу как депутату. Жека всё так же исправно приходил в торговый техникум на встречи с избирателями, и туда иногда даже приходил народ. Проблемы в основном озвучивались копеечные: дороги, состояние подъездов, школ и детских садов. Многое требовало ремонта, многое пришло в негодность и требовало замены. Люди, отчаявшись просить помощи от городской власти, приходили к Жеке в надежде, что их услышат. И надо сказать, Жека работал на совесть. Если может сделать — сделает. Если может пообещать — пообещает. Если надо проехать по ушам, и навешать на них лапши — проедет и навешает.

Работал с людьми и адресно. Если нужда, срочно необходимы деньги — давал из своих средств. Но с определенным условием — чтоб они шли на пользу, а не на халяву или пропой. Занимается ребенок музыкой в многодетной или неполной семье, а пианино не на что купить. Покупал пианино. Занимается ребёнок спортом, но нет денег на спортивную форму— покупал форму. Нет денег, не может мужик на работу устроиться — не давал: «Иди нахер». Работы даже в это тяжёлое время было навалом, хоть и платили не везде и мало, но на хлеб с колбасой заработать всегда было можно, даже разгружая машины с сахаром или работая слесарем на заводе.