Чтение онлайн

В этом времени любой военачальник скажет, что это практически бескровная победа, а для меня — это не приемлемые потери. Поэтому посадил князя, сияющего улыбкой до ушей, и потребовал сразу разобраться, из-за чего получился такой провал. После немедленно доложить.

Тот, не понимая, отчего я так злюсь, спорить не стал и поехал к своим людям. Издали прокричал команду строиться.

Пока князь занимался своими людьми, я контролировал сбор трофеев и организовывал подготовку обоза к движению. А больше любовался слаженной работой наших бойцов. Они уже набрались опыта и работали с огоньком. Через час начали движение. К этому времени князь разобрался в происходящем, выяснил, почему получилась неприятность во время нападения. Оказалось, что один из всадников, забывшись, начал высказывать другому претензии на русском языке. Это каким же дятлом надо быть, чтобы устроить разборки в такой ситуации? Ладно бы повод был достойный, а то ему, видите ли, не понравилось, что сосед по строю вырвался чуть вперед во время занятий позиций для атаки.

Сам виновник во время боя не пострадал и не понимал предъявляемых ему претензий. Я смотрел на него и не мог поверить, что такой (сложно выразиться без мата) человек мог попасть, по сути, в элиту нашего отряда.

Не отреагировать на все происходящее я просто не имел права. Поэтому, остановил движение обоза, велел собрать людей в одно место, и дождавшись, пока они построятся, толкнул речь. Объяснил, какой косяк сотворил один придурок, из-за которого погибли люди. И только волей случая эти самые потери не превратились в огромные.

Я выдержал небольшую паузу и спросил мнение бойцов о том, как следует поступить с этим дураком. Не хотелось мне брать грех на душу. Понимаю, что устроенное мной судилище — не лучший вариант решения проблемы, но поступить по-другому я почему-то не смог.

Князь смотрел на меня с недоумением, как будто спрашивая:

— На фиг ты это устроил?

А мне было все равно на его мнение. Меня почему-то накрыла уверенность, что люди найдут правильное решение проблемы.

Может быть, если бы этот провинившийся придурок осознал свою вину, сделал правильные выводы и покаялся, то приговор был бы другим. Но кому охота подставляться и погибать из-за неадекватности этого дятла, который не в состоянии даже осознать свою вину? Его вызывающе поведение сыграло против него. Народ дружно решил избавиться от проблемы кардинально и приговорил его к повешенью.

Уже через десяток минут мы продолжили движение, оставив на разлапистом дереве, стоящем у дороги, болтающийся в петле труп.

На вопрос князя, зачем я устроил эту трагикомедию вместо того, чтобы просто пристрелить неадеквата, я ответил:

— А вы подумайте, как будут себя вести себя бойцы в подобной ситуации в случае если рядом не будет командира.

Князь долго молчал, потом произнес:

— Обязательно возьму на вооружение. Зная, что товарищи приговорят к смерти без всякой жалости, любой тысячу раз подумает над правильностью своих поступков.

Он немного подумал и добавил:

— Спасибо за науку. Все-таки с вами интересно. Необычно. Громите отряды, равные по силе, и ругаетесь из-за минимальных потерь. Где ещё подобное увидишь? Я рад, что мне довелось воевать под вашим началом.

Вот так вот, засмущал меня совсем. Я даже не нашёлся, что ответить. Просто кивнул в ответ и отправился по своим делам.

Дома меня ждала представительная делегация, которую привели сюда мои разведчики. Сразу три командира партизанских отрядов прибыли для знакомства. Да ещё и со свитой, если можно было так назвать их сопровождающих. Местные помещики, проходившие когда-то службу в армии, и не успевшие покинуть эти края до прихода французов, не смогли усидеть на попе ровно. Создали из своих крестьян отряды и занимались тем же, чем и я. Грабежом оккупантов. Конечно, размах у них был не сравним с моим, но нагадить французам успели немало.

Прибыли они для знакомства и распределения сфер влияния. Как оказалось, мы, сами того не зная, увели у них из-под носа один из обозов фуражиров, на полдня опередили. Они не предъявляли претензий, просто посетовали на бесполезно потраченное время. Вот и хотят договориться о разделе территории, чтобы избежать подобного в дальнейшем. Мелькнула мысль:

— Вот и пришло время, когда французов на всех перестало хватать. Невольно улыбнулся и озвучил надуманную проблему собеседникам. Мы долго смеялись, а потом обсуждали варианты взаимодействия.

Я объяснил им, что фуражиры мне в дальнейшем не особо интересны. Мы переросли подобные операции. Сейчас будем готовиться к встрече бегущей армии оккупантов. Это занятие будет поинтересней каких-то там фуражиров, да и выгоднее. Война скоро закончится, а я ещё не добыл достаточно средств для беззаботной жизни в дальнейшем. Это моё высказывание заинтересовало народ и заставило задавать вопросы. А потом и пытаться на хвост упасть в деле будущего грабежа бегущих.

Отказал, но не потому, что жалко. Просто, они будут только мешаться, не зная и не понимая порядка действий. Мы воюем по-другому, не так, как все. А обучать ещё и их нашей тактике боя уже нет времени, да и желания. Я уже устал от формирования и обучения новых подразделений. Пообещал им немного помочь оружием, потом предложил самим объединиться и действовать самостоятельно, без участия моего отряда. Добычи на всех хватит, много ещё французов на нашей земле.

В целом, народ мне понравился. Грамотные и думающие люди. Уверен, что все у них получится, если, конечно, щипать будут понемногу и выбирать цели по силам. Но мне они, правда, не нужны. Не вижу, как их использовать лучше, чем, если они будут воевать сами.

Высказал им свои мысли, как есть, без недоговоренностей, и им это понравилось.

Расставались мы, как друзья. Договорились делиться друг с другом важной информацией.

Вроде, все хорошо складывается. Дела с отрядом наладились, основные вопросы решены. Любимая жена рядом, а на душе неспокойно, накосячил, похоже.

Я, реально, накосячил. После ухода местных партизан выпал снег. Ненадолго и небольшой. Уже через час растаял, но напугал знатно. Почему я думал, когда сажал картошку, что на улице июль месяц? Вообще не знаю, ошибся, и сильно. Поэтому, сейчас с тоской смотрю на картофельную ботву, которая только начала жухнуть, и не знаю, как с ней быть. Выкопать — так зелёная. Ещё и не факт, что доживет в подвале до весны. Оставить, а вдруг мороз? Фиг его знает, как с этим быть? Да и с семенами других овощей непонятки. Так-то всходы хорошие. Но вот стоит ли собирать Семена сейчас или подождать немного, я вообще без понятия. Жалко, если все мои старания пропадут зря. Большие планы были у меня на эти растения, обидно.

Погрустил немного и забил на это все. Разрешил тётке, ответственной за огород, самой принимать решение, когда собирать урожай. Переключил внимание на другие дела, не чахнуть же над этим все время.

Заняться было чем. В последнее время большая часть отряда занималась охотой на дезертиров, которые буквально наводнили окрестности. Ловля этих беглецов оказалась очень выгодным делом во всех отношениях. Во-первых, у каждого из них были при себе драгоценности. У кого больше, у кого меньше, но находили у всех. Нехило французы погуляли в Москве, немало награбили.

Так вот, помимо денег и драгоценностей, мы нашли возможность, как использовать пленных по полной программе. Уже больше четырёхсот человек работали на изготовлении кирпича. Получилось наладить подобие конвейера, когда процесс, разбитый на этапы, идёт практически непрерывно. Мы уже давно закрыли все свои потребности в этом строительном материале. Но не останавливать же производство? Тем более, когда рабочая сила — практически халявная. Работаем на склад, с расчётом, что после войны пригодится. Правда, на охрану пленных пришлось переводить в селение целую роту наших бойцов. Но, устраивая ротации личного состава, преподносили это людям, как отдых от занятий и боевой работы.