Чтение онлайн

Это были самые яркие воспоминания о Хизане, старшем тюремном кураторе компании «Алькатрас».

На второй день попадания в Валхалу к ней был приставлен охранник. Айзек был самым странным надзирателем во всей тюрьме. Он носил уникальный латный доспех и никогда не снимал его. Мог молчать неделями или говорить странными умными фразами. Его любовь к простым односложным ответам выводила из себя. Казалось, что в одном человеке жили сразу четыре разные личности, и каждая выводила Фемиду из себя. А о его внешности ходили целые легенды, вплоть до того, что внутри доспеха никого нет. Серебристый доспех с каждым годом все усложнялся, на шлеме появилась кисточка-хвостик. На поясе выросла разорванная кольчужная юбка и драный кусок плаща на спине. Айзек никогда не говорил о себе и своем костюме, и это только подливало масла в огонь интриги.

Одним из первых предложений Фемиды для Хизана была постройка здания, где заключенные могли утолить потребность в самовыражении. Дом творчества построили сами заключенные в первый месяц открытия тюрьмы. В нем были расположены ремесленные мастерские, где можно делать поделки на продажу. Таким образом, заключенные получали возможность заработать пятьдесят процентов от стоимости товара и реализовывали потребность в самовыражении. Второй этаж использовали под общественные инициативы. Один из залов использовался для групповых собраний «Анонимных преступников». Эту идею все заключенные подняли на смех. Все прекрасно знали уровень и имена друг друга. Но название передавало идею подобных собраний, и потому Фемида настояла на нем.

В первую неделю было всего семь участников группы, включая Фемиду и Айзека. Но к концу месяца их было уже двадцать. На второй месяц всех участников пришлось разбить на четыре группы. Почему? Почему они начали приходить на собрания? Это же глупость? Нет. Человек — социальное существо и испытывает потребность в общении, признании. Ему надо выговориться, получить одобрение людей, совет друга, которому он доверяет. Заключенные любили эти собрания за возможность высказаться и получить моральную поддержку группы. За эти пять лет тут были пролиты реки слез, выслушаны тысячи признаний в содеянном и появилась пара святых. Люди искали, где могут высказаться, и им дали такой шанс.

Фемида и ее молчаливый охранник стали частью Валхалы, частью тюремной жизни, частью культуры тюремного острова. Она получила признание людей, которые ей доверяли. Хизан в последние полгода стал навещать ее каждую неделю, зарплату увеличили и выделили отдельную комнату в доме творчества.

Эта группа дала многим людям лучшее понимание собственной жизни и поступков. Сама Фемида сильно изменилась. Убийства, грабеж, сомнительные кланы… Свою жизнь до Валхалы она вспоминала с грустью. Ведь именно это в ней видел Хизан, лучший мужчина, которого она знала в своей жизни. Прошло пять лет, но любовь в ее сердце никогда не угасала. Образ мужчины, руководителя, куратора, образ человека, с которым хотелось жить и вести дела и просто приятно проводить время. Хизан стал центром всего представления о сильных сторонах человека. Он давал ей все в рамках разумного и поощрял инициативу, но никогда не давал ей любви. Он и сам хотел этого, но никогда не позволил бы себе нарушить тюремный устав. Он терпеливо ждал окончания тюремного срока Фемиды, оставалось всего три месяца.

Никогда, никогда он не говорил об этом и даже не намекал, но Фемида прекрасно понимала, что он ждет именно этого. Хизан был идеален и открыт для всех, поэтому все женское крыло знало, что он неравнодушен к Фемиде. Это была лучшая тема для разговоров — запретная любовь, романтика, он и она в закрытой комнате. Единственным человеком, который страдал от этого, была Фемида. Молчаливый Айзек никогда не выражал свои мысли по этому вопросу. Но все плохое заканчивается — ждать осталось всего три месяца.

Сегодня было очередное собрание «Анонимных преступников». Группа наполовину состояла из новичков, прибывших с последним пополнением Валхалы. Прошло уже двадцать минут, и пара человек рассказала о том, как они начали меняться. Дверь зала со скрипом отворилась, и в нее тихо вошел парень лет двадцати в полосатом костюме, которого Фемида никогда раньше не видела.

— Извините, мне сказали, тут можно найти Фемиду.

Видя то, как он озирается, стало понятно, что он из последнего пополнения. Новичок, опоздавший на собрание.

— Да, присаживайся. Собрание только началось. Если есть вопросы, можешь задать их мне по окончании собрания.

Теперь стало заметно, что одежда парня немного испачкана в пепле. Даже удивительно, как он в таком возрасте умудрился попасть в тюрьму строгого режима.

Новичок прошел по залу, рассматривая всех участников и недовольно морщась. Его взгляд лишь скользнул по Фемиде и остановился на Айзеке. О чудо! Молчаливый охранник тоже начал рассматривать паренька. Из темной прорези шлема так и сочилось любопытство. Секунда, две, пять — они просто смотрели друг на друга так брезгливо, словно перед ними была смесь грязи и фекалий. Парень снова глянул на Фемиду и опять посмотрел на Айзека. Его отвращение сменилось на непонимание.

— Сядь! Ты мешаешь группе!

Парень тихо сел, словно ничего и не было. Едва Фемида открыла рот, парень беззвучно рассмеялся, прикрывая рот обеими руками. Собрание было сорвано, но мальца надо проучить.

— О, смотрю, у нас есть желающий рассказать о себе!

Все взгляды устремились на парня, севшего в первый ряд у самой трибуны. Поняв, что речь идет о нем, новичок перестал смеяться, на его лице появилась ехидная ухмылка.

— И что вы хотите услышать?

— Ты пришел на собрание анонимных преступников. Тут мы рассказываем о том, какие ошибки мы совершили и какой урок из этого вынесли. Как правило, новичок рассказывает о себе в конце первого посещения, но ради тебя можно сделать исключение.

Пару секунд парень думал, чего же от него хотят. Потом глянул на Айзека и снова ехидно улыбнулся.

Фемида уступила место у трибуны. На секунду парень прикрыл глаза, сосредотачиваясь. В комнате повисла тишина, было слышно, как кричат охранники на улице. Когда парень открыл глаза, вся его ветреность, молодежный азарт, дурачество — все это исчезло. Перед группой предстал комок оголенных нервов, готовый убить любого, перебившего его, и все это поняли, просто глядя на этого паренька.

— Всем здравствуйте. Меня зовут ЭлДжей, и я преступник. В далеком детстве я был мечником, искателем приключений и, как многие из вас, странствовал по миру. Но потом я получил достижение «гений» и с ним приглашение на испытание в Лигу охотников. На нем я познакомился с одним магом, который при нашем первом знакомстве впечатал меня в землю и был готов убить за простую попытку приблизиться. Хотя я тоже был не прав. Она была одета в костюм парня, и я назвал ее дураком. — На пару секунд все представили себе девочку-мага на испытании охотников. Новичок продолжил. — Эта дура умудрялась использовать метеоры на первом уровне, убивать рейд-боссов на пятьсот уровней выше собственного и вообще была ходячей машиной смерти. Она запрещала называть себя по имени, а меня коротко называла Эл или дураком! О боже, как я хочу ее прибить за это! И ведь это было самым ласковым отзывом об уровне моего интеллекта. Меня! — парня с выдающимися аналитическими способностями — она называла дураком! — Группа немного посмеялась над характером спутницы парня. ЭлДжей продолжил. — Потом мы ввязались в одно жуткое дело, и нам на пару пришлось сбежать из города. А повсюду стража, шпионы, враждебные кланы. В общем, куда ни сунься, везде враги. Пришлось бежать с ней за плечами по крышам домов. Но под конец… О господи… Это надо было видеть! Мне пришлось тащить эту толстую дуру вместе с лошадью через стену на своем горбу… По веревке… Ночью… Под ее непрекращающееся ворчание о том, что она упадет. — Айзек уже протянул руку к мечу, но в последний момент остановился. ЭлДжей прекрасно это видел и лишь улыбнулся. — Столько красочных описаний кровавых способов моего убийства я еще не слышал никогда. Но все обошлось, и меня просто впечатали в землю на ближайшем перекрестке, так сказать, для профилактики. Потом мы долго путешествовали, выполняя мой эпический квест от бога. Побывали в море Штормов, море Спокойствия с его… странными обитателями. Прошлись по реке Жизни и плавающим городам. Некоторое время мы просто наслаждались жизнью, но деньги закончились, и мы отправились сначала в тропические земли, а потом в холодные края. Из-за тяжелого доспеха я все время проваливался в снег, она меня все время называла толстым, а я ее дурой. В общем, мы кипятили друг другу нервы, и это было приятным общением. Но все хорошее заканчивается. — ЭлДжей замолчал, вспоминая неприятные эпизоды жизни. — Я пока не готов рассказать о том, что случилось после. Скажу лишь, что из-за этого мне пришлось оказаться здесь.

Группа поблагодарила ЭлДжея за рассказ. Айзек шепнул на ухо Фемиде:

— Кажется, это пересказанная и переделанная история Саджи.

Фемида кивнула. Она и сама уловила много совпадений в истории ЭлДжея.

Собрание длилось еще час, но ЭлДжей больше не обращал внимания на Айзека, старательно делая вид, что его не существует. Когда группа уже расходилась, Фемида задержала новичка. Выходя из здания дома творчества, она сказала о том, что ее беспокоило.

— Твой рассказ похож на переделанную историю Саджи. А ведь я знала его лично, и потому мне противно слышать подобные истории. Если ты пришел по квесту от богов и решил, будто я знаю, где он прячется, то тебя ждет глубокое разочарование. Мы с ним не виделись пять лет, и сказать мне нечего.

На магический купол тюрьмы падал пепел и выгорал, не в силах попасть внутрь. Где-то вдали, у самой границы видимости, языки пламени лизали каменный свод огромной пещеры подземного озера. Три небольшие человеческие фигурки стояли у перил огромной вертикальной шахты, расположенной в центре острова. Фемида смотрела, как рабочие суетились, поднимая новую партию руды, как по лестнице шли рабочие после тяжелого дня. Шахта была так огромна, что в ней мог поместиться целый замок. Она уходила еще на три километра вниз, туда, где были самые богатые залежи мифрила.