Чтение онлайн

Не успели.

Когда отряд выскочил на дорогу, лагерь заметно обезлюдил — вся конница, без малого, полторы тысячи, устремилась на помощь товарищам, запертым в горящей деревне.

Бирт обессилено сполз с коня и упал на холодные грязные камни.

— Проклятье!

— Да ладно тебе, вернутся они, тогда и поговоришь, — Цард присел рядом. — Нам бы сейчас лучше вылазки опасаться.

— Не будет ее. Все три лагеря, даже этот, обнесены частоколом, солдаты взбудоражены, часовые на постах. Они не посмеют.

— Тогда в чем проблема?

Бирт со вздохом поднялся.

— Ты узнаешь утром. Поворачиваем назад, надо посмотреть, что с упавшим. — Все равно теперь они ничего не изменят, а осада затянется, самое малое, на несколько недель.

С обзорной башни открывался превосходный вид. Шахрион вместе с Тартионной закутавшись в плащи, сидели на обдуваемой ветрами площадке, прервав свою очередную партию, и смотрели на запад. Туда, где догорала Пауковка.

— Владыка, твой план сработал безупречно, по крайней мере, первая его часть. Красиво горит.

Шахрион оторвался от мерцающего вдалеке зарева.

Да, огонь — странная штука. Он способен намертво приворожить, удивить пляской алых языков на поленьях, но сунь в него руку, что почувствуешь? Игры с огнем стары. Венценосец хотел затушить тлеющие угли, но разбудил лесной пожар.

— Мы только начали, — пожал он плечами. — Этим ослам не хватит мозгов понять, что их переставляют, как фигурки на доске.

— Ты не уважаешь наших врагов, владыка, — улыбнулась советница.

— Скажи, — вместо ответа спросил император, — за что эльфы и дварфы ценили людей, воюющих против империи?

Этот вопрос не застал кольценосицу, привыкшую к каверзным речам своего властелина, врасплох.

— Две вещи, владыка. Дар Шестерых и отвага в бою. Не мозги, нет.

— Именно. Должен заметить, что и в старой Империи дела обстояли не лучше. Необузданные орки, честолюбивые кольценосцы-генералы, соревнующиеся за благосклонность императора, а иногда и метящие на его место, тупые армии нежити, управляемые столь же тупыми некромантами. Они прекрасно давили массой, но всегда плохо подчинялись приказам.

Тартионна вздохнула.

— До поры до времени это работало, поэтому никто не хотел перемен.

— Пока не стало слишком поздно, — закончил Шахрион. В детстве он много читал. Библиотека предков более-менее сохранилась. Император потратил лучшие свои годы на то, чтобы перерыть все древние военные хроники, он тратил большие деньги на покупку мемуаров и поучений великих воителей Лиги, особенно, эльфийских, а поэтому знал, о чем говорил. — Но мы немного отвлеклись от темы. Отвага и магия — вот главные козыри людей. Пока старшие народы были сильны, эти козыри обращались на благо. Единые командиры — чаще всего эльфы — знали, как добиться победы и как заставить своевольных солдат повиноваться.

— Твои предки тоже умели привести подчиненных к послушанию.

— Страхом, не умом. В этом наше отличие от звездорожденных. В этом наша слабость.

Эльфам всегда была нужна людская отвага, но не мозги. Когда прилив Империи затопил почти весь континент, древние западные республики пали и на их место, сохраняя жалкие осколки Лиги, пришли воины, получившие власть от старшего народа, у которого не хватало сил, чтобы сдержать победную поступь Империи Тьмы. Собственно говоря, первые венценосцы были самыми злобными и умелыми зверьми, презирающими смерть и лучше других умевшими проламывать черепа, за что и получили свои головные уборы из рук владык Элиренатии. Благороднейшие только чуть-чуть уступали своим сюзеренам, чуть хуже убивали и немного больше боялись. И поэтому им в награду досталось меньше земли и рабов, когда Империя начала пятиться.

Хотя венценосцы с радостью бы забрали все себе, но как же им тогда было вознаграждать верных? Только землей. А дав землю, они обязали вассалов приводить на войну людей. Так решалась проблема численности, ведь старая Империя Таараш постоянно выставляла огромные армии. Новые победы порождали новые наделы, и вот уже благороднейшие незаметно стали равны венценосцам по силе, надменности, амбициям. И глупости.

Грех было бы этим не воспользоваться.

— Интересно, получится ли у тебя что-то изменить в это мире? — задумчиво промолвила Тартионна, разглядывая багровые всполохи в ночи.

— Кто знает? Время покажет. В одном я могу быть уверен точно: один молодой и мнящий себя великим полководцем кабанчик определенно обидится на оплеуху, отвешенную ему со всего размаха каким-то жалким Черным Властелином.

— Вопрос лишь в том, позволят ли ему более рассудительные и умные товарищи творить глупости?

— Позволят, куда же они денутся — сила не на их стороне. Генерал Бирт и рад был бы что-нибудь сделать, вот только молодой Саргилэн слишком влиятелен, не чета какому-то захудалому дворянину, и не смотри на то, что этот дворянин — капитан Бронзовой гвардии и генерал армии. Высокий сын, кстати, целиком и полностью на стороне кабанчика, в этом можно даже не сомневаться, учитывая, сколько Цигд Саргилэн тратит на пожертвования Ордену. А посему будут они творить такие глупости, какие только захотят.

Шахрион вновь окинул взглядом далекое пламя. Сейчас к нему должны спешить солдаты, много солдат. То, что они найдут, вряд ли обрадует благороднейшего Китита.

— Поверь мне Тартионна, когда у людей изрядно силы, но не хватает мозгов, они становятся крайне чувствительными к вопросам так называемой чести. И я уверен, что наш благородный поросенок именно из такой породы.

— Эти уроды! Эти гнусные черви! Они заплатят! Жестоко заплатят! Вы слышите?!

Бирт Тавриэн и прочие офицеры слышали. И слушали, причем долго. Благороднейший Саргилэн вернулся под утро, вереща, распираемый непереносимой ненавистью. Причина генералу была известна, добрые люди рассказали: когда всадники доскакали до деревни, то обнаружили лишь пустое пепелище. Ни тел, ни оружия, ни вещей. Все следы борьбы смыл дождь, единственным подарком, что оставили налетчики на память благороднейшему, оказалась беззубая свинья с перерезанным горлом, из задницы которой торчало копье.

Шутка вышла весьма остроумной, и при других обстоятельствах Бирт оценил бы ее по достоинству, но теперь было не до смеха — ополоумевший от ярости наследник древнего рода забирал своих людей, он собирался прочесывать леса. Все, включая благословенного Этита, пытались отговорить юношу от безумной затеи, но слова на того уже не действовали и сейчас генерал слушал брань, лихорадочно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.

То, что безмозглый дворянин поведет себя как баран и тем самым сыграет на руку врагу, Бирт не сомневался, оставалось решить, каким образом можно уменьшить потери.