Чтение онлайн

— Я…это так неожиданно, — бокал в ее руках задрожал. — Мне нужно время…подумать.

— У нас нет времени. Да, или нет?

Шахрион заглянул ей в глаза и в них увидел ответ. Он дал Тартионне то, чего она хотела больше всего, и сердце Ледяной ведьмы растаяло.

— Я согласна.

Император подошел к ней и нежно поцеловал в губы.

— Хорошо. — Шепнул он на ухо советнице. — Мы поженимся в любой из дней до моего отъезда — сама выбери, какой больше нравится — а свадьбу отпразднуем по завершению кампании. В Белом городе.

Бокалы звонко стукнулись, расплескивая драгоценное вино, чьи капли, такие же алые, как кровь, упали на каменный пол, знаменуя собой новый союз.

На улице было холодно, и Шахрион подошел к ближайшему костру, чтобы погреться. Не успел он, однако, насладиться теплом, как пламя заморгало, огонь прибился к земле, повеяло могилой.

— Гартиан, — развернулся император, нос к носу сталкиваясь с личем. — Не рановато ли?

Белые зубы нежити блеснули из-под капюшона.

— Тебе все равно не спится, император.

— И ты знал это, покидая свой шатер? — выгнул брови Шахрион.

— Да. У мертвых есть свои…преимущества. — Лич перетек вправо и сунул пожелтевшую кисть в огонь. Костер окончательно потух, оставив после себя лишь несколько тлеющих угольков. — Жизнь — крайне ненадёжная субстанция, верно, владыка?

— Ты сегодня настроен на философский лад?

— Что-то в этом духе, — мрачный голос верховного некроманта гулко бился о своды черепной коробки Шахриона, заставив того поморщиться — мертвец был очень доволен и не скрывал своей радости.

— Ты ведь не в шемтис поиграть пришел, — произнес император. В походе лич, любивший эту игру, пытался заменить за доской Тартионну, неизменно проигрывая, злясь, и стремясь взять реванш лишь для того, чтобы прийти к новому поражению. — Выкладывай, что хотел.

— Вороны принесли послание с юга. Твой молодой кольценосец одержал первую победу. Пограничная крепость пала тихо и почти без борьбы.

— Иного я и не ожидал от моего лучшего командира.

— Иритион, стало быть, уже не лучший?

— И никогда им не был. Ему не хватает фантазии.

При этих словах лич недовольно заворчал — он принял слова императора на свой счет. Отчасти это объяснялось паранойей, пожравшей мозги колдуна еще при жизни, отчасти же — объективной реальностью. Сильнейший некромант Империи, при всей своей мощи, был никудышным игроком в шемтис, лишь гордыня мешала ему признать очевидное и заставляла едва ли не на каждом привале бросать вызов Шахриону. Иритион тоже перестал выигрывать у императора, когда тому было шестнадцать лет, и лишь Китарион с Тартионной могли составить достойную компанию за игровой доской, что, кстати, тоже бесило лича сверх всякой меры.

— Какие-нибудь интересные подробности?

— Отсутствуют. Гарнизон был достаточно силен, но расслаблен. Нас пока что не ждут.

— Так и задумывалось. Я надеюсь занять все земли до Быстротечной, пока вепри не опомнятся. У Саргилэнов пока что много владений и немало солдат.

— Которые пополнят нашу армию.

— Безусловно, если, конечно, поросята не спрятали в кустах полусотню магов. Тогда исход сражения видится мне не столь очевидным. — Решил Шахрион подзадорить собеседника.

— Я один стою сотни! — мгновенно окрысился чародей.

— Стоишь, — легко согласился император, в очередной раз поражаясь тщеславию лича. Впрочем, тот не кривил душой. Гартиан внушал ужас уже при жизни, и, если бы хотел, мог с легкостью свергнуть предыдущего императора. Но в голове этого религиозного фанатика попросту не укладывалось, сама мысль о смещении с трона, или даже убийстве, человека, посаженного на него Матерью. — Вот только если ты начнешь воевать серьезно, врагов придется отскребать с поля боя. Как тогда мы используем их тела?

Эти слова явно польстили личу, потому что голос, звучащий в голове императора, стал мягче.

— Ты умеешь льстить, владыка.

— Жизнь заставила. — Он посерьезнел. — Есть ли донесения от…группы?

Лич наклонил голову.

— Все почти готово, владыка. Завтра-послезавтра будет зажжен последний костер, и можно будет действовать.

Шахрион был доволен ответом.

— Хорошо. Тогда я с твоего позволения все же попытаюсь немного поспать. Увидимся завтра, буди, если что-нибудь случится.

Деревенька Большие Кузницы вольготно раскинулась на берегу небольшой, но быстрой речки. Четыре десятка домов, три кузни около воды, церковь Отца, заменившая собою храм Брата, да небольшое старое кладбище — вот и все достопримечательности этого небольшого и унылого местечка, затерянного на западе Стоградья. Война сюда еще не пришла, но время от времени напоминала о себе.

На закате промозглого веселого дня в деревне появилась женщина. Она была одета в грязное потрепанное платье, а за спиной ее болталась видавшая виды котомка. На вид женщине было тридцать-сорок лет, изможденное лицо ее бороздили морщины, а в глазах застыли печаль и покорность.

Было видно, что ветер судьбы изрядно порезвился с жизнью путницы, закружив ту, словно сухой листочек в ненастье, и унеся далеко от насиженных мест.

Провожаемая взглядами селян, женщина медленно семенила к храму Отца и робко постучала в тяжелую деревянную дверь.

— Тебе никто не откроет, бабонька, — проговори деревенский староста, которого успели кликнуть мальчишки. — Все ушли.

— Куда? — Тупо переспросила женщина, поворачиваясь к нему.

— Кто знает? — пожал тот плечами. — Быть может, на север — воевать, а может, на запад — к его величеству. В деревне не осталось сынов.

— Даже низких?

— А у нас других отродясь не водилось — слишком чести много для мужичья. И низкий-то был один. Слабенький, правда, — староста вздохнул. — А сама ты откуда будешь?