Чтение онлайн

После посещения Курзы мы продолжили наш путь в восточную часть континента. Эти воспоминания ничем не выделяются на фоне прочих, поэтому, Саджи, я опишу их поверхностно. Так, чтобы ты понимал, что важного произошло в этот временной промежуток. Главное — это получение способности во время ритуала расширения границ Алтаря Безымянного Бога. Все остальное можно назвать мелочами, которые не так сильно повлияли на мою дальнейшую судьбу.

Получена способность: Друг леса.

Высшей наградой правящих духов леса является способность сливаться с деревьями. Дриады даруют ее лишь избранным друидам, доказавшим свою преданность лесу.

Эффекты: позволяет сливаться с собственноручно выращенным деревом или растением. Происходит только объединение параметров здоровья.

Фемида посильнее закуталась в плащ охотницы и поправила спадающий балахон на Айзеке. Мой рыжий парик с длинными косами едва прикрывал отросшие седые локоны. Пришлось распустить косы, а свои волосы, смазав грязью, спрятать под париком. Перепачканное детское платье из дерюги, босые ноги, рыжие волосы и при этом весь в грязи. Мною брезговали все, кто проходил мимо. Шел снег, под ногами была грязь, и пахло свежей едой из дорожных лавок. Поток людей медленно двигался, входя в Кхор через восточные ворота.

Все началось с патрулей. Верховые стражи проверяли дороги, соединяющие Курзу с Кхором, в поисках меня и Фемиды. Несмотря на розыск, мы направились прямиком в Кхор. После событий у дерева стало понятно, что Леон начал крупномасштабную охоту. Ловушка у дерева говорила о том, что он уже установил связь между ЭлДжеем и Саджи, а значит, в Академии Магии меня тоже ждала ловушка. Несмотря на опасность, мы направились в Кхор самым обычным путем. Когда подошли к воротам, стало ясно, что стражи порядка проверяют все пары, похожие на нас по описанию, и просят назвать свои имена. Это позволяет их однозначно идентифицировать. Всех остальных пропускают без разбору. Так и родилась идея сменить нашу внешность настолько, насколько возможно.

На Айзека нацепили балахон, и он стал походить на бедуина-гиганта. Фемида смогла купить у бродячего торговца набор доспехов лучницы и старое замызганное платье для меня. Помимо платья, пришлось нацепить парик, а вместо грима использовать грязь. Благодаря такому виду нам удалось слиться с толпой местных и тихо войти в город. Один из стражников принял меня за попрошайку и отвесил подзатыльник, парик едва не слетел.

Вмешалась Фемида, и стражник принял ее за парня, а потом извинялся. Слендер давил на нервы. Я буквально чуял все его недовольство битвой на дереве. Этот гад как-то связан с тем оборотнем и теперь думал, как бы мне напакостить. Он скользил от тени к тени, не давая мне расслабиться. Иногда удавалось услышать крики горожан, которых он намеренно пугал. Возможно, его сила завязана на страхе перед ним. Эта идея пришла на ум при аналогии с Айзеком, сила которого зависела от носителя.

Главная проблема — я не знаю, как от него отделаться. Он быстрее меня и может прятаться в любой тени. Моя телепортация и переход в астрал нисколько его не ограничивают. Нет нужды в воздухе, еде, тепле. Идеальный шпион и неудобный враг.

Мы сразу отправились на рыночную площадь. Валил снег, а до зари оставалось еще около часа. Местные уже начали торговлю свежими продуктами. Именно тут, в квартале бедняков, я чувствовал себя наиболее комфортно. Мое детство прошло в деревне, где поход на рынок сам по себе был приключением. О такой роскоши, как рост уровней, я даже не думал. Все, что можно назвать моим нормальным детством, умещалось в три недели жизни. И самое приятное воспоминание — это завтрак с родителями или ужин, когда отец приносил рыбу, а мама его хвалила. Местный рынок с его запахами свежей деревенской еды навевал приятные воспоминания. Именно поэтому я пришел сюда, а не в лавку торговца.

Набрав еды на следующие пять дней, мы отправились к кузнецу за мечом для Фемиды. Город потихоньку просыпался, начали открываться лавки, а вместе с ними в городе появлялись игроки, желавшие продать собранный лут.

Когда мы подошли к лавке кузнеца, рабочий день уже начался. Звон металла, памятная бабушка с предостережением и косой и запах каленого железа, разлетавшийся на всю улицу. Все было именно так, как я помнил с прошлого раза.

У самой кузницы походка Фемиды сменилась, а в чат начала литься отборная брань. Айзек перехватил контроль и теперь шел в сторону барьера над кузницей впереди меня. Как описать человека, одержимого идеей? Айзек шел, не обращая внимания на людей, подзатыльники, брань в чате и любые предостережения. К моему большому удивлению, барьер не причинил им вреда. Бонусы от живого доспеха перекрывали аурный урон от проклятого металла.

Когда мы вошли в лавку, кузнец, осмотрев нас, сделал то, чего я никак не мог ожидать. Легкий кивок живому доспеху со всем возможным уважением.

— Приветствую великого мастера.

Айзек не ответил, лишь кивнул ровно так, как кузнец.

Кузнец вспомнил наше соглашение и оговоренную награду. Но работать он предложил не мне, а именно Айзеку. Так, словно меня тут и не было. Мое сопротивление ментальному урону тут больше не котировалось как нечто достойное интереса или уважения.

Многие люди слышали о том, что бывает, когда встречаются два мастера своего дела. Но мало кто видел собственными глазами, что они могут сотворить. Они начали ковать один заказ за другим — один ведущий, другой ведомый. Вместо слов — удары молота и жар от раскаленного металла. Бедняга Фемида была вынуждена терпеть этот рабский труд ради своего нового меча.

Первый перерыв сделали через восемнадцать часов ковки, когда Фемида сказала: «Вы все чокнутые, я пошла спать». Матерый кузнец решил перекусить, а Айзек тихо сидел у барьера, ожидая, когда кузнец будет готов продолжить работу. Только тогда я понял, что он не устает ни морально, ни физически от процесса ковки метала. Такое встречается у людей, любящих свою работу.

Пока было время, сбегал на аукцион и отправил Аккароне бутылку лучшего вина, какое смог найти на аукционе. Создал контракт на его имя с пометкой:

«Поздравляю с красивым дебютом в роли богоубийцы. Кровавый Саджи».

Когда вернулся в кузницу, надел живой доспех и начал работать с проклятым металлом. Я помнил это чувство одержимости работой. Именно его я испытывал в пустыне и Аду, когда ковал залог своего успеха. Каждый созданный предмет был омыт кровью сотен жертв и делал меня безумнее. Интересно, как далеко зашел Айзек? Как сильно он отдавался любимому делу? Доспех говорит о многом, но не обо всем.

Через трое суток кузнец упал прямо в кузнице. Когда начал лечить, заметил у него с десяток дебафов от истощения. По мере лечения лицо приобретало привычный розовый оттенок, а бледность отступала. Фемида, сидевшая у барьера, ворчала, говоря: «Смотри, до чего дедушку довели. Тебе что, трупов мало?»

Когда дебафы снялись, мы с Айзеком отнесли его в дом при лавке и положили на кровать. Выходя из комнаты, я понял, что ноги у меня подкашиваются и я вот-вот упаду от усталости. Я не спал уже трое суток. Сил хватило только на то, чтобы дойти до Фемиды и упасть рядом. Живой доспех сел рядом на корточки, словно смотрел на свою жертву. Он радовался как ребенок, глядя на свою новую игрушку. Радость, превосходство, удовольствие, веселье — целая гамма эмоций счастья. ЭлДжей скользнул на край сознания, когда я начал проваливаться в дрему.

Айзек сидел на корточках и вертел в руках нож, внимательно глядя на то, как я погружаюсь в сон. Нож в руках замер, а в чате появилось сообщение:

"Я тебе говорил, что такое… безумие…"»

В город Курза прибыло несколько строительных бригад клана Золотая Рука. Император признал Леона и его подчиненных виновными в нанесенном ущербе. Конечно, молодой бог мог надавить на императора, но тогда он рисковал потерей своих прихожан, поэтому решил склониться перед милостью императора и пойти у него на поводу. Так думали многие, но не сам Леон.