Чтение онлайн

После разрушения Алтаря Безымянного Бога вся локация, что должна была перейти под власть дерева, была переименована в Лес Духов Тарга в честь горной цепи, к которой прилегал город. Место потеряло статус алтаря, но его свойства сохранились. Животные по-прежнему приходили под крону полумертвого дерева и возносили свои дары. Игроки могли воскресить питомцев, но в сам ритуал воскрешения были внесены изменения.

Больше не было окна интерфейса с подсказкой равноценности дара. Игрок вслепую закапывал дары и просил безымянного бога возродить питомца. Если этого не происходило, значит, принесенная жертва недостаточна.

Полгорода попало в пределы действия Леса Духов, и теперь сутками куклы духов поднимались из-под земли и возносились к небу. Воздух все время светился призрачным серебристым светом. Место силы стало уникальной областью духов природы.

Дерево, служившее Алтарем Безымянному Богу, не погибло, несмотря на полученный урон. Неизвестный маг смог одной атакой разрезать его ствол от верхушки и до самой земли. Одна половина дерева погибла в момент убийства лича Саджи. После боя эта часть дерева окаменела и полностью лишилась листвы. Сейчас из нее торчали десять тел из окаменелой древесины. А вторая половина дерева смогла выжить и теперь укрывала своей кроной лишь половину поля. Между половинками дерева была метровая щель, а древесина с обеих сторон была обугленной.

Клан Золотая Рука предложил продать всем желающим свои дома и переехать в более удобное для проживания место. За разрушенные жилища была предложена двойная цена, и владельцы разрушенных домов быстро расставались со своим имуществом. Все были рады тому, что предлагал клан Золотая Рука. И только Леон смотрел куда дальше, чем сегодняшний день.

«Легендарный лес духов».

Место последней битвы Кровавого Саджи, Безымянный Алтарь. Уже на второй день в инфосети гуляли тысячи статей об этом месте. А это значило, что в скором времени из этого места можно будет выкачать баснословную прибыль. Даже Мерлен, услышав план, расплылся в улыбке. Леон мастерски создавал денежные потоки из любой ситуации. Даже проиграв битву, он старался выиграть войну.

«Теперь Саджи будет некуда вернуться».

Это была война, и Леон использовал любые доступные методы для победы. Даже Фемиде он предложил баснословное вознаграждение за помощь в поимке Саджи. Но девица лишь посмеялась над ним. В реальном мире начали повторную проверку всех, кого подозревали во владении персонажем Саджи. Одно крохотное сообщение, один малозаметный запрос от психолога о погибшем мальчике привлек внимание Леона.

«Пробуждение проходило под вопли Фемиды, орущей на Слендера. Этот тип додумался тыкать прутом в спящего кузнеца. По диким воплям стало понятно, что ему удалось добиться желаемого.

Айзек смотрел на него из-за угла, буквально дыша Фемиде в затылок. Слендер пропал быстрее, чем кузнец успел схватиться за свой молот. Когда все проблемы были решены, началась долгожданная ковка меча для Фемиды. Саму заготовку делали около десяти часов подряд, наращивая все новые и новые слои металла. Расплющить, сложить, придать форму, расплющить, сложить — остановились только на тысячном слое. У Айзека железные нервы, он вообще ни слова не сказал за все время работы. Фемида умолкла, как только кузнецы принялись за ее меч.

День сменился вечером, а потом пришла ночь. Часы тянулись, и работа подходила к концу. Теперь можно было разглядеть очертания меча, сделанного целиком из палерина. Гарду, рукоять и лезвие сделали из одного-единственного куска металла. Огромный полуторник с удлиненной рукоятью теперь больше походил на двуручный фламберг. Но центр тяжести и вся балансировка меча были сделаны именно под стиль боя с полуторным мечом.

Старый мастер отложил молот, оставив доработку меча Айзеку. Они быстро поняли друг друга, и живой доспех начал менять очертания рукояти под очертания ладони латной перчатки. Меч все еще выглядел очень грубо, рубленые черты постепенно сменялись симметричными линиями. Настал черед заточки, и Айзек удалился в подсобку, а кузнец запер ее, встав у двери. Это был простой и точный намек — никому входить нельзя, пока мастер не закончит работу. Прошел час, и Айзек вышел, держа в руках меч бритвенной остроты.

Меч валькирии

Два гранд-мастера кузнечного искусства вложили в этот меч частичку своего мастерства. Много лет назад такой меч использовала валькирия. В любом бою она точно знала, на чьей стороне должна выступать, чтобы выйти победительницей. Ее имя никто не помнил, но каждый узнавал, видя такой меч.

Воздействие: 10 000–18 000 единиц урона. Не зачарован.

Требования: уникальный предмет.

Прочность: 500 000/500 000. Не зачарован.

Фемида с трудом могла поднять этого монстра среди мечей. Только когда она надела живой доспех и использовала усиление тела, ей удалось проделать разминочный комплекс мечника.

Меч получился ростом с саму Фемиду, с грубыми формами и катастрофическим уроном для окружающих. Ради эксперимента попросил ударить дерево, выросшее на месте моего сна. Раскидистый дуб уже накрыл своими ветвями два соседних дома, а ствол не могли охватить два взрослых человека.

В один удар она вложила весь скопившийся гнев. Меч ушел в дерево по самую рукоять и расщепил его ствол надвое. Ушел в землю и остановился только у Фемиды под ногами.

— Ты за что кустик обижаешь! Я же просил меч проверить, а не разрушать все подряд.

— Сам дурак! Я же не в полную силу била. Просто меч опустила, и все.

Господи, Айзек. Что ты сделал? Мечту лесоруба? Она же нас всех в салат порубит. А ты-то чего радуешься, консерва?! Твою черепушку первой вскроют!

Когда мы покидали кузницу, Айзек поклонился старому мастеру. В этом жесте не было ничего, кроме благодарности. Воспоминания, опыт, радость, яркие эмоции. Я смог понять все то, что Айзек не мог высказать. Кузнец так же кивнул, но делал это с огромным уважением. Словно перед ним был любимый учитель, а не случайный странник. Я прекрасно помню этот момент, эту удивительную гамму эмоций. Словно встретились взрослый сын и постаревший отец. Тогда я понял, как сильно Айзеку не хватает родительской любви.

Мы шли по улицам Кхора, и каждый думал о своем. Фемида крутила в руках огромный меч. Айзек молчал, что было крайне необычно. А я погрузился в воспоминания о своей деревне и коротком детстве. Улыбка мамы и похвала за успехи в готовке и шитье. Сдержанная радость отца от развития в навыках рыбалки, охоты, ловушек. Каждую эмоцию, улыбку, прикрытие глаз и даже приятную тишину за семейным обедом. Я все это помню, кажется, будто я чуял запах каши с кухни. Запах сена с моей лежанки в детской комнате. Скрип двери, напевание мамы у плиты, плеск воды в озере у дома. Может, дело в ЭлДжее, а может, в том, что я начал меняться, но теперь и сами эмоции, и воспоминания, с ними связанные, лучше поддавались пониманию. Сейчас я понимал Айзека, его желание помучить Фемиду, постоянные шуточки. Он искал внимания и понимания в людях, которым доверял. Когда кузнец признал в нем мастера, Айзек был по-настоящему счастлив. Вежливые поклоны были так же важны, как и приветствие. Айзек безумно одинок, и Фемида это понимала, но не могла стать ему другом. Именно такое представление у меня сложилось.

— Ау! Очнись!

Фемида остановила меня посреди дороги.

— Чего?

— Куда дальше? Куда мы сейчас направляемся?

— Сейчас мне нельзя идти в Академию, там точно будет ловушка. Завтра последний день сбора на испытание охотников. Отправляемся в Гимзу, шахтерский город на юге континента. Надо прихватить еды в дорогу, и можно отравляться. Тут нам больше нечего ловить.

Мы были в десяти минутах от южных ворот столицы. Уже сейчас были видны дозорные башни белой стены. Пристроившись к потоку повозок торговцев, шедших на юг караванами, мы тихо покинули пределы города и вышли к торговым рядам у ворот. Вдоль дороги, уходившей вглубь континента, стояли лавки с едой и повсюду сновали мелкие перекупщики. Запах мяса, овощей и ароматных фруктов манил к себе, в желудке призывно заурчало. У одного из прилавков не было покупателей, но аромат стоял такой, что рот наполнился слюной. Тут мы купили еды в дорогу, нам предстоял двухдневный марш-бросок. Сев на землю рядом с лавкой, мы перекусили перед дорогой, и Фемида что-то задумала!