Чтение онлайн

Никто и не думал на нас нападать. Может, в мире и найдутся смельчаки, чтобы кидаться бой в невыгодных условиях, но те, кто пришел прокачивать сопротивление, обладают огромным запасом терпения. Если умрут тут, бежать им от ближайшей точки возрождения на границе пустыни. А таких дураков тут не было.

Окаменевшее тело бога с красным колышком в груди было разломано на куски. Видимо, Бернард скрывал свою личность и позаботился о том, чтобы окаменевшее тело было разрушено.

Как только я достиг границы игнорируемого мной урона, начал растить дерево. Фемида все это время бегала по округе, вырубая все местное население. Другим игрокам противников почти не оставалось. Она собирала все, даже самый дешевый лут, какой обычно выбрасывают другие игроки. Сейчас она могла таскать тонны, а может, и десятки тонн полезного груза.

Видимо, не привыкла еще к таким объемам, вот и забивала инвентарь всякой гадостью. Сутки ушли на то, чтобы вырастить дерево, крона которого позволяла Фемиде подойти ко мне, не умерев. Ее сопротивление ментальному урону было всего лишь шесть миллионов против моих двенадцати с половиной. Саджи, напомню тебе, как я тащил ее под деревом в сторону красного кола. Эффект от ауры сожалений накрыл ее с головой, и она вообще не шевелилась. Закат мы встречали вместе. Солнце заходило на фоне красного колышка, вбитого в грудь разрушенной скульптуры. Голова Фемиды лежала на моих коленках, и я тихо-мирно лечил ее, пока ее сопротивление ментальному урону росло ударными темпами. Айзек отпускал похабные шутки, Фемида тихо звала Аккароне, называя меня психом и дураком. А я тихо сидел и наслаждался видом. Возможно, именно этот красный колышек откроет мне путь в Серые Земли.

Когда наступила ночь и меня начало клонить в сон, появился ЭлДжей. С одной стороны, хорошо, что мог спать в игре. С другой стороны, мне снова придется проплывать четыре километра на физиотерапии. Пока есть возможность, совместил приятное с полезным. Забравшись на дерево, лег таким образом, чтобы видеть Фемиду и лечить дерево одновременно. Все-таки качать сопротивление ментальному урону сразу до двенадцати с половиной миллионов оказалось сложной задачей даже для такой личности, как Фемида. Тут урон на пятьдесят процентов ментальный и на пятьдесят — огненный. Тут я мог прокачать лишь сопротивление огню и ментальному урону до предела.

Только днем следующего дня Фемида начала приходить в себя. Она пересела подальше, на ветки, где воздействие от ауры было меньше, но урон выше. Приятным бонусом деревьев было их умение рассеивать эффект любой ауры. Своего рода природный фильтр. Пока мы были на дереве, мне вспомнилось мое беспамятство в роли ЭлДжея. Точно так же я висел на краю дерева и смотрел на то, что происходило внизу.

На третий день мы Фемидой, как два ленивца, валялись на дальних ветках дерева. После воздействия ауры сожаления она сказала, что до тех пор, пока сопротивление не прокачается до нужного уровня, она с дерева не слезет. Даже разминочный комплекс она проводила на дереве, а не под ним.

— Са… а ты как держишься? Почему на тебя аура так слабо действует?

— Слабо действует? Я такой же человек, как и ты. Просто в Аду были места с более сильным эффектом воздействия. В той же пелене я видел, как люди сгорали заживо, мертвых младенцев, толпы мертвых, идущих колонной. Я был первого уровня, когда качал сопротивление ментальному урону рядом с кристаллом — генератором ауры страданий. Вот тогда было сложно, а тут всякая мелочевка в виде ауры сожаления.

Дерево быстро росло и уже приобрело статус малого места силы. Но крона увеличивалась намного медленней. Как только Фемида перестала сокрушаться и достигла пятидесятипроцентного сопротивления ментальному урону, она вышла на сутки для отдыха. У меня были аналогичные планы.

Клод, видимо, решив меня наказать, заставлял плавать с дощечками, гребя одной рукой или только ногами. На то, что мог спокойно плавать брассом и кролем, он уже не обращал внимания. Баттерфляй мне пока не осилить, тело слишком плохо слушалось. Мускулатура дряблая.

Через сутки, когда Фемида вернулась в игру, она застала новое дерево. Я прошел по самой границе доступной мне области и, выйдя на приемлемую позицию, вырастил новое дерево. Так повторялось еще шесть раз, и только тогда мы достигли сопротивления ментальному и огненному урону в двадцать три миллиона. Больше я не мог восстановить для нас обоих зараз.

Ментальное и физическое сопротивления прокачивались одновременно. Будь тут только один тип урона или другое их соотношение, прокачались бы на максимум.

Каждый раз дерево было нового вида. Листья принимали новые оттенки, от пепельно-серого до ярко-оранжевого. А вот до останков бога и красного колышка было еще метров двести.

Самым удивительным было то, что за прошедшие две недели боги так и не объявились. Более того, игроки, которые также прокачивали сопротивление в этом месте, просили разрешения войти в пределы действия места силы. До нашего местоположения им еще год добираться такими темпами. На самой границе седьмого дерева сидело уже два десятка воинов и лекарей. Мне до них дела не было, а вот как добраться до заветного красного камня, меня реально беспокоило.

Я снова отошел подальше от нашего дерева и встал у самой границы красной пелены. За ней начинался ментальный урон от двадцати шести миллионов, и простым путем туда не попасть. Магический щит продержится не больше секунды, и даже если совместить одиннадцать щитов, они помогут меньше чем на десять секунд.

Следующие три недели я растил дерево, вкладывая в его развитие все силы. Из игры выходил только ради физиотерапии. Мне страшно представить, что будет, если я пропущу разом двадцать занятий в бассейне. Клод заставит меня проплыть сорок километров? А ведь может! Потому и страшно было.

После приобретения статуса места силы на меня из-за постоянного урона накладывался десятиминутный баф хранителя места силы. Раз в минуту он обновлялся. Два дня назад мое дерево получило статус среднего места силы, и баф увеличился до 200 %. Естественно, само дерево от каждого бафа получало еще большую поддержку в виде магии жизни, потому его рост с каждым днем становился все быстрее.

Каждое дерево, которое я вырастил в этом месте, было уникальным по-своему. К примеру, то, которое я растил последние три недели, все время горело! Листья горели, но не сгорали. Сколы коры, сломанные ветки, сорванные листья восстанавливались за минуты. У дерева были чудовищные параметры живучести и регенерации запаса здоровья. То же горение листьев было эффектом сверхбыстрой переработки углекислого газа в кислород. Ночью такого красивого эффекта не было, но все равно дерево смотрелось очень эффектно. Фемида, как настоящий мародер, сдирала с дерева все, что считала полезным. Листья, кору, мелкие веточки, нераспустившиеся почки. Раз в неделю на дереве цвели цветы, которые она собирала тоннами!

Тут, в пустыне, которую люди прозвали пустыней смерти, в самом сердце этой природной аномалии, раскинуло ветки огромное дерево. Оно выросло таким большим, что его верхушку можно было разглядеть уже на подходе к горам, окружавшим сердце пустыни. Часть мобов духовного типа стали материальными и теперь появлялись в два раза чаще. Их уровень возрос с 1150 до 1410, и теперь они представляли угрозу даже для самых прокачанных игроков. Другими словами, к нашему дереву никто, кроме меня и Фи, подойти и близко не мог. Ее мобы только радовали, все-таки она отстала от меня на 90 уровней. Уязвленная гордость требовала сократить разрыв, чем она сейчас и занималась. У меня были более важные дела.

Сегодня дерево наконец достигло своей кроной края красного колышка в торсе окаменевшего гиганта. Пробравшись по веткам к самой границе кроны, я спрыгнул вниз. Двести метров вертикального полета — и я узнал, что не умею приземляться. Урона я не получил, а вот с каменного туловища слетел. Целых три секунды я получал пятидесятимиллионный урон и не лечил дерево. Еще двадцать таких секунд — и дерево погибло бы. Но желаемого я достиг. Красный кол, убивший бога и отправивший его на перерождение, был передо мной.