Чтение онлайн

В комнату, где сидел Мэтью, влетело продолговатое тело с двумя руками и всего одним глазом. Это было основное тело Адрока, с помощью которого он перемещался по всему миру, постоянно поддерживая связь со своей оболочкой через органический квантовый коммуникатор. Мэтью, заметив возвращение друга, сделал ему замечание.

— Ты чего так долго? В твоем санатории переполох. В подвале сработали датчики радиации, словно реактор пустил течь. Две минуты — и ты покойник. Мы же специально весь подвал бетоном залили, поставили экраны, энергетические барьеры. Так еще и ты молчишь, словно погиб.

Змеевидное тело покрутилось вокруг лысого мужчины, словно думало, говорить ему или не говорить.

— Прости. Я ждал, пока тревога пройдет, переводя бункер в автономный режим. Потом сенсоры по периметру зафиксировали попытку отслеживания коммуникационных сигналов, вот я и перешел в радиомолчание. Потом сразу рванул сюда. Знал, что ты будешь волноваться обо мне.

— А почему корабль стоит на месте уже час?

— А вдруг это меня ищут? Кто знает, что на уме у Акаши.

— Кстати об этом. Он спрашивал, не появлялся ли тут парень лет двадцати пяти. Какие, к черту, гости?! У нас четырнадцать лет никого в гостях не было.

— Ладно. Я пойду, отдохну. Плавать это тело явно не приспособлено.

Змейка вылетела в открывшийся проход и, наконец, открыла сообщение из медкапсулы с парня. Адрок сомневался до последнего, стоит ли брать его на борт. И только когда тело опустилось под воду и бывший космонавт увидел остекленевший взгляд, он принял решение. Нет, Акаши точно ищет именно его. Но если он так важен, то почему? Не так уж много развлечений может быть у человека, превратившегося в космический корабль. И вот появилось нечто интересное. Стоило телу погрузиться в медраствор, как нейросеть умершего парня начала работать на пиковых нагрузках. И главное, через нее извне пытались установить связь с кораблем. На экране высветилось сообщение, о котором Адрок давно мечтал.

«Прошу диалога».

Часть 5/7

В мире Папилио на острове-тюрьме появилось тело. Он не выл от боли, не кричал и не пускал слюни. Он просто лежал и тихо, равномерно дышал. Тюремщик видел, что заключенный ведет себя неадекватно, несоответственно его состоянию.

В руках узника появилась бумажка, которую тут же подхватил ветер и унес вдаль. В чате появился текст послания.

«Тебе никто никогда не поможет. Ты всего добьешься сам. Однажды мы встретимся с тобой лично, и я наконец пожму тебе руку за все, что ты сделал для человечества.

Акаши».

Часть 6/7

Я очнулся от травинки, коснувшейся моей руки. Сон? Нет, осязание работало, значит, не сон. Мы снова шли по цветочному полю, но в этот раз все намного ярче, четче и реалистичнее. Я чувствовал ароматы цветов и пыльцу, от которой свербело в носу.

Девушка, что все эти годы вела меня сквозь цветочное поле, нисколько не изменилась. Красные волосы до лопаток, легкое платье и соломенная шляпка, болтавшаяся на спине. Только теперь я заметил, что мое тело выглядело так, словно мне снова двенадцать лет и я впервые вошел в «Хризалиду».

— …Тот мальчик, Аурин, из второго поколения, тоже страдает от недостатка родительской любви. Дитя одиннадцатого брака Акаши. Им движет желание отцовского признания и амбиции занять пустующий трон в «Обществе Первых Людей». Фемида из четвертого поколения, правнучка Мигеля Эльмаро. Благодаря тебе она смогла развить зерно уникального таланта, унаследованного от прадеда. И наконец ты, мое последнее дитя, ничего не знавшее о замысле «Первых Людей».

— А кто я?

— При рождении я дала тебе имя Анжи. Фамилия Ганет досталась от отца. Если наша встреча пройдет как задумано, то однажды ты встретишься и с ним, и со мной в реальной жизни.

— Но кто я для тебя?! Почему мы здесь?

Впервые за время снов, длившихся уже пять лет, мы остановились. Девушка обернулась, и я смог разглядеть ее лицо. Обычное, незапоминающееся, но в то же время невероятно знакомое, будто мы виделись тысячи раз, а я не помнил этих встреч.

— Ты знаешь, кто я.

— Нет, это невозможно. Я проверил всех на станции, кто мог быть моими родителями. Живых, погибших, пропавших без вести. Вообще всех людей, живших на ней в период моего рождения. Не было ни одного совпадения по генетическому маркеру. Ни фото, ни видео с моим появлением на свет, ни клиники, где принимались роды. Одно пустое место в графе место рождения. Я… я искал везде… искал даже после того, как «Хризалида» дала мне родителей…

— Я тебе их дала. Но ты продолжай.

— Тебя… тебя… тебя никогда не было рядом. Сколько бы я ни искал, сколько бы баз данных ни взломал! Веда вскрыла базу космических кочевников, но и там не было твоих следов. Венера, Марс, базы переселенцев со Старой Земли, все известные колонии. Я искал тебя везде, где только мог!

— А я всегда была рядом и присматривала за тобой. Пускай лишь в снах, но я всегда была рядом.

— Но этого мало! Не такую маму я себе представлял.

— Родителей не выбирают. Да, я плохая мать, Анжи. Но только такая у тебя есть и была все это время. Меня сейчас нет в вашем мире, и поэтому мы не можем увидеться лично. Само наше общение стало возможным из-за моего таланта сноходства, нашего родства и твоей приближающейся смерти. Не бойся! Так было предначертано с самого твоего рождения.

— Умереть?

Девушка подняла руку, в которой было семечко растения. Прямо на глазах оно выросло в цветок с распустившимся бутоном.

— Переродиться. Это величайший из подарков, который я могу тебе дать. Ты унаследуешь опыт этой жизни.

— Я не хочу умирать!

Девушка улыбнулась и легонько постучала указательным пальцем по моему лбу.

— Тело больше не в силах поддерживать те нагрузки, которые ты на него возлагаешь. Ни один доктор не в силах спасти тебя после травм, полученных в обоих мирах. Хранители не допустят наличия в их планах непредсказуемой переменной. Лунар не даст тебе спокойной жизни. К тому же, ты и сам должен был понять, что все эти четырнадцать лет ты жил в простой и удобной песочнице под названием «Хризалида». Игра решала за тебя проблемы. Все было просто. Простые враги, легкие деньги, убийства мобов без эмоций, отсутствие моральных терзаний и повседневной этики поведения в обществе, примитивная магия и упрощенный подход к жизни в игре. Как бы сильно ты не ассоциировал себя с жизнью в «Хризалиде», должен и сам прекрасно понимать, что это всего лишь игра. «Хризалида» — это игра. А ты взрослый человек, который живет за пределами этого мира. Детство закончилось, Анжи. Пора начать жить реальной жизнью.

— Как можешь ты, моя мать, предлагать мне смерть? Я не хочу делать такой выбор.

— Так было предначертано. С того самого дня, как твое тело перестало справляться с повседневной нагрузкой.

— Я отказываюсь от такого выбора.

— Детский каприз. — Девушка снова улыбнулась. — Первый из наших общих воспоминаний. Во времена моего детства дети не хотели переводиться в другую школу, боясь менять свое окружение и привычный мир. Они бунтовали против родителей, отказывались говорить, есть за общим столом, выполнять поручения по дому. Я и сама была такой. Стервозной, порой мечтательной, но всегда бунтующей против маминой власти в доме. Пока мы живем под родительской опекой, порой некоторые решения за нас принимают наши папы и мамы. Это как раз тот случай, когда у тебя нет выбора, Анжи. Твой путь в этом мире окончен.

— А мои дела? Мои друзья? Что будет с моей семьей?

На этот раз мне отвесили весьма чувствительный щелбан. Во сне я бы его точно не почувствовал.

— Все твои дела завершены. Но! Ты не хочешь этого признавать.

— У меня столько вопросов…

— Сколько из них теперь имеют значение? Теперь, когда твой путь тут окончен. Прими тот факт, что тебя ждет настоящая жизнь, не тот гроб с медраствором и игрушками, а реальная, сложная и интересная жизнь, которая только начинается. Тебе восемнадцать, родители перестали давать деньги на карманные расходы, надо искать работу. Что? Ах да! Ты никогда не был реально взрослым. Избегал взрослых тем, ответственности за других, цели в жизни, семьи и вообще всего, что находилось за пределами зоны комфорта. Удобно было жить в коконе «Хризалиды»? Известность, деньги, примитивная жизнь и неосознаваемая деградация личности. Эффект туннельного зрения. Все это, все то дерьмо, которое ты пережил за последние четырнадцать лет, было всего лишь прелюдией к тому, что такое реальная жизнь.