Чтение онлайн

Экспозиция Аквы была относительно новой. Да и саму планету открыли не так давно — в тот же год, когда Пристинская пришла в косморазведку. Последнее значимое приобретение Евроссии… потому что Дзёдо ей не достанется. Никому не достанется, по-видимому. И колонизировать его не будут. Если предложение «Генезиса» утвердят, то с коллективным разумом планеты попытаются установить контакт. Но почему одна-единственная фраза какого-то Корригана оказалась весомей всех доводов Пристинской, всех материалов, собранных экспедициями «Русанова» и «Сёгуна»?..

— Ещё раз здравствуйте, Елена.

Пристинская вздрогнула, обернулась. Представитель Фонда «Генезис» стоял в трёх шагах от неё. Высокий, остролицый. На тонких губах — улыбка.

— Что… как… Это вы?!

— О, извините. Не хотел вас пугать. Да, это действительно я, а не бесхвостый тритон-наутилус.

Елена поспешно смахнула со лба выступившую испарину. В синеватом свете, заливающем зал экспозиции, лицо Корригана и впрямь казалось нечеловеческим. А белый фосфоресцирующий костюм это только подчёркивал.

— Как вы здесь оказались? Полчаса назад вы же были на…

— Я был здесь. В музее есть неплохо оборудованный конференц-зал, вы разве не знали?

— Но что вы здесь делаете?

— Прилетел на экскурсию. Интересуюсь экзобиологией, знаете ли. Так что наша встреча совершенно случайна.

Елена неуверенно улыбнулась в ответ.

— Да, конечно. Извините, я не очень-то вежливо вам ответила. На самом деле я вам благодарна.

— За что?

— Вы за меня… э… заступились.

Корриган засмеялся.

— Не стоит благодарности. Награждение вас орденом Бетельгейзе — это, скорее, побочный эффект. Кстати, ваш будет под номером тринадцать, вас это не смущает? Я хотел напомнить коллегам, что Космос — не Земля. Мы слишком заигрались в политику, увязли в наших внутричеловеческих разборках. Пора учиться мыслить глобально. Дзёдо — отличный повод понять это. Если некая группа людей попытается присвоить право единолично контактировать с иным разумом — или, к примеру, владеть артефактами внеземной цивилизации, пусть в самых благих целях, — ни к чему хорошему это не приведёт. Потому что всеобщее благо — понятие относительное. Вы со мной согласны?

Пристинская пожала плечами. Она не понимала, к чему этот разговор.

— Согласна.

— Это хорошо, что вы согласны, — Корриган кивнул. И вдруг оглянувшись, объявил: — А музей неплох. Жаль, не полный. Интересно было бы увидеть галактическое утро человечества во всём его многообразии.

— Ага, экспозиции Лабиринта здесь нет, — тут же подначила Елена. — Насколько мне известно, её нет ни в одном музее Земли.

— Увы.

— Не оттого ли, что вы чересчур прилежно храните его тайны? В самых благих целях, разумеется.

Корриган удивлённо приподнял брови. И засмеялся. Смеяться он начинал весьма охотно, по любому поводу — отметила Пристинская.

— Подловили. Но у меня есть, что возразить. Тайны нашей планеты мы храним исключительно от недоброжелателей. Для друзей мы всегда открыты. И мы не признаём расовых, национальных — тем более, государственных — различий между людьми. Например, среди жителей Лабиринта много выходцев из Евроссии. Да, пока мы формально входим в Консорциум, но это временное ограничение. Скоро мы от него откажемся и снимем визовый режим. А вас я приглашаю к нам в гости уже сейчас. Вполне официально, как вице-президент Фонда «Генезис».

Предложение было настолько неожиданным, что Пристинская растерялась, замешкалась с ответом. Корриган заметил, улыбнулся ободряюще:

— Немедленного ответа я не требую. Как надумаете, сбросьте мне сообщение на визифон, остальное я улажу.

— Но я не знаю вашего номера…

Последние звуки фразы ещё слетали с языка, а виз во внутреннем кармане кителя уже звякнул, предупреждая о принятом сообщении. Елена поспешно вынула его. И прежде, чем взглянула на экран, догадалась, что там. Корриган подтвердил:

— Да, это мой личный номер. Звоните в любое удобное для вас время.

— Но… как вы это сделали?!

— О, это самая малая из тайн, которые вы узнаете, побывав на Лабиринте.

Елена прищурилась недоверчиво:

— Говорят, с Лабиринта не возвращаются. Я узнаю ваши тайны, но останусь там навсегда?

Корриган засмеялся. Как обычно.

— Уверяю, мы никого не удерживаем силой. Конечно, если вы, посетив наш мир, решите сделать его и своим, я буду очень рад. Но если нет — ваше доброжелательное отношение тоже многое значит, поверьте.

Пристинская покачала головой.

— Никогда не думала, что я такая важная птица. Откуда это внимание к моей скромной персоне? Господин Корриган, признайтесь, вам от меня что-то нужно.

— Да, — он и не подумал увиливать, — нужно.

— Что именно?

— Полное содержание вашего разговора с Цеуси Танемото.

Пристинская растерялась.

— Разве вы не смотрели запись в отчётах экспедиции? У вас же есть к ней доступ.

— Смотрел, и очень внимательно. Но ведь вы могли отредактировать её. Или кто-то другой, пока вы были… нездоровы. Вырезать нечто, не относящееся к Дзёдо. Нечто личное.

— Вы ошибаетесь! В отчётах полная версия…

— А что Танемото рассказал вам об экспедиции «Сёгуна» на Горгону?

— На Горгону?!

— Да. Разве вы не знаете, что именно «Сёгун» побывал в пространстве Горгоны после гибели экспедиции «Христофора Колумба»? Именно Цуеси Танемото привёз отчёт командира Круминя с версией событий, отличной от той, что была представлена Всемирному Совету властями Евроссии. В этом отчёте — правда, которую спецслужбы предпочли скрыть. В том числе от вас. А ведь для вас это важно — узнать, как и почему умерла ваша мама. Верно?

Твёрдый колючий комок подкатил к горлу резко и беспощадно. И сглотнуть его не получалось никак. Пристинская попятилась. Корриган прищурился, наблюдая за её реакцией.

— Я вас не тороплю, Елена. Позвоните, когда сочтёте нужным. Когда вспомните. До свиданья.

Обернулся, пошёл к выходу из зала.

— П…прощайте, — просипела она.

— Нет, Елена, до свиданья. Мы с вами ещё увидимся. И не один раз. Лабиринт — замечательная планета, вам у нас понравится. Потому что у нас нет тайн друг от друга.