Чтение онлайн

Едва Елена вошла в гостиничный номер, — не успела китель расстегнуть! — как в дверь позвонили. Кому это она понадобилась на ночь глядя? На пороге стоял Воронин с огромным букетом алых бархатных роз. Чёрные с блеском брюки, тёмный пиджак с перламутровым отливом, белая с еле уловимой неоновой голубизной рубашка с отложным воротничком, тщательно уложенные волосы, на ногах — строгие вечерние туфли. А галстук! Какой же на нём был галстук! Прежде Пристинская не замечала, что навигатор так неотразимо красив. На корабле он выглядел всего лишь привлекательным мужчиной, одним из многих. Но он оказался совершенно особенным!

— Ох… — Елена выдохнула изумлённо, а навигатор вдруг опустился на колено:

— Лена, покорно прошу простить мой некрасивый поступок!

Пристинская почувствовала, что краснеет от растерянности и смущения.

— Какой поступок? Миша, вставай, увидят же!

— Нет ничего постыдного в том, чтобы просить прощения.

— Но за что?!

— За Дзёдо. Я узурпировал твои полномочия, самовольно прервал экспедицию.

— Глупости какие! Ты действовал по уставу. Вставай, вставай пожалуйста!

— Устав — это устав, дружба — это дружба. Я тебя подвёл.

— Да нет же! Наоборот, всё хорошо закончилось…

Уши полыхали огнём. Спеша спрятать их, Елена отобрала букет, зарылась в него лицом. Розы благоухали неимоверно.

Воронин поднялся:

— Так ты на меня не сердишься? Тогда разреши поздравить с предстоящим награждением. Орден Бетельгейзе — это очень серьёзная заявка на бессмертие. У Мережа и то его не было!

Елена засмеялась:

— В те времена такого ордена не существовало! Номер один получил Хаген, и то спустя двадцать лет после открытия Новой Европы. А откуда ты знаешь о награждении?! Официального приказа пока не было!

Воронин развёл руками:

— Горизонтальные связи иногда творят чудеса. Например, как раз сегодня чудо воплотилось в два билета на премьеру в Театре Теней. Идём?

— Э… — Елена вконец потерялась. — В театр? Сегодня?

— Да. И нам следует поторопиться. Ехать недалеко, но до начала представления осталось немногим более получаса.

Елена затравлено поглядела вглубь комнаты, где стоял платяной шкаф.

— Полчаса? Я не успею, надо же переодеться…

— Успеешь. Я подожду в коридоре.

Голова шла кругом. Видеоконференция, начавшаяся обвинением, а закончившаяся награждением, встреча и непонятный разговор с Корриганом, и в довершение — театр. Слишком много на один день даже для командира косморазведки. Даже для Елены Прекрасной… Хотя нет, для Елены Прекрасной — в самый раз! Столичная элегантность Воронина — вызов, брошенный провинциалке. И она его принимает.

— Не надо в коридоре! — Пристинская втянула навигатора в номер, метнулась к шкафу, вернулась, всучила букет: — Пожалуйста, поставь это в вазу. Она должна где-то быть, я видела. Я мигом!

Мигом не получалось. Принять душ, нарядиться, причесаться, подкраситься — это вам не в скафандр облачиться! Полуодетая, она выскочила в гостиную за забытой на журнальном столике расчёской, упустив из виду, что оставила там мужчину. Ойкнула испугано. Воронин тотчас деликатно отвернулся, но на секунду их взгляды встретились. Елена руку могла дать на отсечение, что за эту секунду Михаил увидел её всю, от растрёпанных локонов до пальчиков на ногах. И уши вспыхнули с новой силой.

Наконец, она справилась. Осторожно приоткрыла дверь спальни, вышла.

— Я готова.

Воронин молчал. И смотрел, не отводя взгляд. Елена не выдержала:

— Почему ты так смотришь? Что-то неправильно?

Мужчина покачал головой.

— Я всегда понимал, что ты красива. Но настолько... Ты в самом деле Елена Прекрасная, без преувеличений!

Пристинская улыбнулась его комплименту. Кажется, в самом деле неплохо получилось. Вечернее платье с глубоким декольте, оставляя открытой спину, мягкими складками опускалось к лодыжкам, к золотистым туфелькам с каблуками-шпильками. Глубокий лазоревый цвет платья подчёркивал небесную голубизну глаз. На шее — никаких украшений, её шея — сама по себе украшение. Только в ушах серёжки-цепочки, золотыми ручейками ниспадающие на плечи, и в уложенных высокой короной волосах блестят золотые нити. На губах золотистая помада и такие же тени на веках — всего два цвета, золотой и лазоревый. В довершении — немного терпкого ночного аромата духов.

— Ох! — спохватилась она, — Такси! Нужно такси вызывать!

— Такси не потребуется, у меня мобиль внизу.

Здание театра больше походило на цирк — бело-голубой цилиндр из стеклопласта, окружённый вездесущей в столице зеленью. Воронин остановил мобиль перед парадным входом. Елена отметила, как паренёк-служитель, помогавший ей выбраться из машины, долго смотрел им вслед. Хорошо, хоть рот не открыл. Несомненно, они с Ворониным были незаурядной парой. «Парой»? — тут же поймала себя на слове.

В зрительный зал они успели ко второму звонку. Зал ещё больше усиливал схожесть с цирком. Круглая сцена возвышалась посередине, напоминая одновременно арену и подиум. Её окружали семь рядов мягких кресел, крутым амфитеатром поднимающиеся к стенам. Никаких занавесов, кулис, оркестровых ям.

Михаил повёл её к креслам верхнего ряда.

— Мне нравится смотреть отсюда, — пояснил. — Хотя, говорят, в первом ряду эффект сильнее.

— Какой эффект?

— Почувствуешь.

Прозвенел третий звонок, и свет начал гаснуть. Нет, вернее сказать, тускнеть. Зал медленно погружался в темноту. Лишь по периметру сцены горели слабые матовые фонарики, ничего не освещая. Елена непроизвольно напряглась, не зная, чего ожидать. И всё равно вздрогнула, когда столб ослепительно-яркого света упал из-под купола. От невозможного контраста тьма в зале сделалась непроницаемой, даже лица сидящего рядом Михаила не разглядеть. На мгновение показалось, что она осталась одна, и Пристинская судорожно вцепилась в руку спутника. Тот ответил на пожатие, взял её пальцы в ладонь.

На сцене в ярком столбе света стояла обнажённая девушка. Руки безвольно опущены вдоль тела, голова склонена, ни малейшего движения, даже дыхания не заметно, будто статуя из снежно-белого мрамора.

Свет погас так же неожиданно, как возник. По сцене заскользили приглушённые сполохи самых невообразимых цветов. Миг, когда девушка начала двигаться, Елена не уловила. Как не смогла понять, когда появилась музыка. Откуда она исходит, определить тоже не удавалось. Звучал сам воздух, заставляя вибрировать каждую клеточку тела. Движения танцовщицы, вначале робкие, становились увереннее и увереннее. Теперь невозможно было разглядеть фигуру девушки целиком. Мягкий призрачный свет выхватывал из темноты сцены руку, плечо, бедро, грудь. Свет — тень, свет — тень. Странный, непонятный танец, странная музыка. Хотя нет, Елена понимала смысл танца. Это был танец просыпающегося желания. Юное тело с нетерпением ждало любви, пока не понимая этого. Свет — тень, свет — тень.

В какой-то миг Пристинская осознала, что девушка на сцене не одна. Рядом, скрытый неверными сполохами, кружил в танце партнёр. Свет — тень. Он был опытен и настойчив и в то же время нежен и ласков. Всё ближе его сильные руки, чувственные губы, переполненное желанием тело. Свет — тень. И девушка спешит навстречу этому страстному призыву. Ей хочется отдать себя всю, без остатка, она рвётся навстречу... И ускользает в последнюю секунду, страшась неизвестности, не зная, что получит взамен. Свет — тень, свет — тень.