Чтение онлайн

Елена открыла глаза, сладко потянулась. Знакомая постель, знакомая комната с зеркальным потолком. Она повернула голову. Воронин ещё спал. Какое неожиданно-детское у него сейчас лицо! Морщинки вокруг глаз разгладились, губы бантиком, совсем как большой ребёнок. Захотелось обнять и прижать к груди. На мгновение промелькнуло в памяти лицо Тагирова, удивлённо-испуганные глаза, вздрогнувшая рука. Ещё немного, и нафантазировала бы себе любовь с первого взгляда. Вот она, её настоящая любовь, лежит рядом, близкая и родная. И не нужно ничего придумывать!

Елена придвинулась, осторожно коснулась губами щеки мужчины. Воронин мгновенно открыл глаза, улыбнулся.

— Ты проснулась? Так рано?

— Я привыкла рано просыпаться.

— И я. Но не откажусь поваляться в постели подольше. Особенно когда рядом любимая женщина. Или ты уже проголодалась? Тогда буду кормить тебя завтраком. Пока тебя не было, я научился варить сладкую рисовую кашу на молоке. Нравится такая?

— Нравится, — засмеялась Елена. — Мне всё, что ты готовишь, нравится.

Воронин выскользнул из-под одеяла, встал. Елена залюбовалась невольно: какой он ловкий, сильный. Красивый.

— Ты пока валяйся, а я приготовлю. Это быстро.

Накинул халат и исчез прежде, чем Елена успела остановить. «Предупредительный. Милый. Мой», — проводила она его взглядом. Подумала, что можно закрыть глаза и чуть-чуть подремать. Но сон не шёл. Какой сон после той информации, что удалось вчера получить? Пока летела в аэробусе, только об этом и думала, и теперь опять накатило.

В том, что Инга Брунхарт, она же Алиса Конвей, на самом деле Елена Коцюба, сомневаться не приходилось. И Берг уверен, иначе не рассказал бы эту историю. Значит, разведчик-планетолог «Христофора Колумба», участвовавшая в роковой вылазке, жива вопреки официальной версии. И наверняка может рассказать много такого, что было бы интересно не только дочери её подруги, но и советнику по внеземным цивилизациям. Однако находится Коцюба вне досягаемости Евроссии. Уже двадцать семь лет планета Вашингтон полностью изолирована от остального человечества, ни один космический корабль не может войти в её локальное пространство.

Не верно! Добраться до Вашингтона на гиперкорабле труда не составит. Но запрещено. Даже советник президента с его полномочиями не в силах преодолеть этот запрет. Слишком хрупкое равновесие установилось на Земле, любое нарушение международных соглашений способно привести к непредсказуемым последствиям. Что же остаётся, ждать? «…через сотни лет потомки нынешних колонистов построят звездолёты и прилетят на Новую Европу». Да, Евроссия подождёт. Но у Елены Пристинской нет такого запаса времени! Зато у Елены Пристинской есть корабль и должность командира. Разумеется, самовольный полёт на Вашингтон — не шутка. Минимум, что за это будет — дисциплинарная комиссия и позорное увольнение из космофлота. Но с другой стороны, о полёте никому на Земле знать не обязательно. Связи между планетой и прочим миром нет, и если экипаж поддержит командира… и прежде всего — навигатор! Если остальные в случае разоблачения могут оправдываться тем, что их поставили перед фактом, то навигатор — никак. Согласится Михаил рисковать карьерой?

А советник Берг не прост! Не зря присматривался к ней несколько дней, прежде чем выложить историю с Брунхартами. Именно на такой её поступок он и рассчитывает. Если экспедиция пройдёт успешно, Берг получит необходимую информацию. Если что-то сорвётся — всё спишут на самоуправство командира корабля, сделают из Пристинской козла отпущения. Обвинять советника президента в чём бы то ни было Елена не собиралась. Ей ведь никто не приказывал, даже не просил ни о чём. Экспедиция на Вашингтон будет её личным решением. А отвечать за свои поступки Елена Пристинская умеет. Но Михаил…

Звякнул серебряный колокольчик.

— А вот и каша! — Воронин вкатил в спальню знакомый столик на колёсиках. — Дегустируй, пожалуйста. Приятного аппетита!

Каша у него получилась превосходная. Как раз такая, какая Елене нравилась — в меру сладкая, достаточно крутая, чтобы не вытекать из ложки, снежно-белая с жёлтыми разводами сливочного масла, закрученными в аккуратную спираль. У Воронина каша по её рецепту получилась куда лучше, чем у неё самой. «Наверное потому, что он любит тебя больше, чем ты сама себя», — подсказал противный голосок в голове. — «И чем ты ему за это хочешь отплатить?»

— И как? — Воронин смотрел настороженно, ожидал вердикта.

— Очень вкусно! — Елена облизала ложку. — Самая вкусная каша, какую я ела в своей жизни. У тебя всё всегда самое лучшее. Потому что ты — самый лучший мужчина! Мой!

— А ты — самая лучшая женщина, — Михаил улыбнулся и, склонившись, осторожно поцеловал её ушко. — Ты так долго не звонила, я начал волноваться. У тебя всё в порядке? Ты решила свою задачу из прошлого?

Елена медлила с ответом. Она не вправе рассказать Михаилу о настоящей цели полёта — «Совершенно секретно. Без срока давности». Получается, он должен идти на служебное преступление, доверившись её слову? А так хотелось, чтобы их любовь ничего не омрачало! Но ведь он сам предложил помощь… Пристинская отважилась:

— Нет. Я не могу её решить без твоего содействия. Мне нужно разыскать одного человека.

— И в чём трудность? Этот человек живёт не в Евроссии? Вообще не на Земле?

— Да, не в Евроссии и не на Земле. Он живёт на планете Вашингтон.

Воронин перестал улыбаться. Отодвинул в сторону столик с пустой тарелкой.

— Я так понимаю, это не шутка? Планета Вашингтон — закрытая зона, даже президент не поможет найти того человека.

— Президент не поможет — у него нет гиперкорабля. А у нас есть.

— Несанкционированное вторжение в закрытое локальное пространство? Ты понимаешь, какие могут быть последствия? Леночка, это авантюра. Никто не представляет, что сейчас творится на Вашингтоне. А ты хочешь так запросто туда явиться!

— Почему «запросто»? Будем соблюдать меры предосторожности, запасёмся необходимыми вакцинами, экипировкой. Колония на Вашингтоне существует полсотни лет, и местные жители вовсе не дикари и не преступники. Возможно, у них действуют жёсткие законы, но я не собираюсь их нарушать.

Воронин покачал головой.

— Спрашивать, кто тот человек, как он связан с твоей мамой, бесполезно? Это тайна?

— Тайна. Не моя, прости.

В комнате повисло молчание. Тягостное, давящее. Похоронное какое-то. Пристинская не выдержала:

— Так ты не станешь мне помогать?

Воронин повернулся к ней. Бездонные серые глаза его смотрели пристально, словно хотели проникнуть в саму душу, добраться до самых сокровенных уголков. Елена невольно поёжилась, отодвинулась. И вдруг он улыбнулся.