Чтение онлайн

— Они с женой мне напоминают Фадеевских молодогвардейцев. У них есть чёткая цель, к которой стремятся. И эта цель — сделать Советский Союз передовой технологической державой.

— Что думаешь делать?

— Считаю, что нужно превращать Рябиновск в закрытый город. Недаром потомки настаивали на строительстве завода именно там. Я ещё подключу группы геологов. Пусть проверят, есть ли там кремний. И если да, нужно ставить завод.

— Сколько у нас времени? — быстро спросил глава государства.

— Примерно лет десять-пятнадцать. Не больше.

— Я могу не успеть, — покачал головой Андропов. — Врачи дают неутешительный прогноз.

— Если у Иванова всё получится, вы вообще забудете о почках.

— Что?? — Юрий Владимирович смотрел на генерала немигающим взглядом.

— Потомки предупредили его о вашей болезни. Сейчас он на время бросил основные направления работы и вдвоём с женой начинает собирать медицинский аппарат. Как мне сказал Константин, ему в память каким-то образом залили информацию о медицинском приборе, который излечивает любую почечную болезнь. Это наряду с другими конструкциями.

— Даже не касаясь меня, за одно это ему положена Ленинская премия. И ты прав — такого человека нужно не просто оградить от контактов с Западом — не нужно делать золотую клетку, но вот окружить его комфортом по максимуму… создать хорошие условия для работы — это всё мы свободно можем организовать. И обязательно сделаем это. Первым делом организуй надёжную охрану.

— Уже сделано, Юрий Владимирович, — кивнул Суслов-младший. — Местный сотрудник КГБ — майор Остапов, почти с самого появления Иванова, получив сведения о нём по цепочке, принял превентивные меры. Тут одновременно со мной приехал редактор какого-то радиотехнического журнала, ну и пытался сначала взять интервью, а потом переключился на приобретение продукции. Аппарат ему продали, но на территорию завода, когда я был там, не пустили. Да и местный контингент тот чекист хорошо знает.

— Дай ему следующее звание и людей… побольше. Путь начинает формировать группу для режимного предприятия, изучит всё окружение Иванова и аккуратно проведёт чистку, если это необходимо.

— Так точно, сделаю завтра же.

— Значит, потомки рискнули через нашего человека передать информацию о крахе СССР… — задумчиво проговорил Андропов. — Что ж, спасибо им за такое… предупреждённый вооружён. Мы теперь в курсе, и примем меры. Вот что, Револий… организуй нашему подопечному максимальный режим благоприятствования. Нужны какие-то детали, люди, мощности нашей промышленности — дай ему всё. Если возникнут трудности, докладывай мне оперативно.

— А если Пельше снова будет совать нос?

— С ним и остальными я разберусь сам. Тут не твой уровень, — усмехнулся глава государства.

23 июля 1982 года. Вечер. ул. Лесная, 21

Эти две недели с момента отъезда генерала стали сумасшедшими для Константина. Приходилось крутиться не на два, а на четыре фронта: заниматься доводом до ума профессионального трансивера, координировать изыскания по двум типам антенн, которые НПО «Прометей» собирался выпускать в нескольких модификациях, направлять в нужное русло конструкторов звуковоспроизводящей аппараты, а уже вечером паять дома таинственное устройство, которое они даже Мишке с Ирой не стали показывать до поры до времени. Ира тогда недобро покачала головой, заодно показав кулак брату, но согласилась подождать некоторое время.

Три дня назад Александр Петрович приехал к ним под вечер и передал небольшую посылку. Внутри находились все компоненты и радиодетали, заказанные по списку, переданному генералу.

— Костя, — он как-то по-дружески обратился к парню. — Теперь все проблемы с этим прибором будешь решать через меня.

— Вы теперь в курсе? — Иванов удивлённо поднял на него глаза.

— По сути, я теперь начальник твоей Службы Безопасности, — усмехнулся тот. — Так что если кто-то будет бузить или чего похуже, сразу докладывай мне. Это даже не обсуждается. И ещё… в Москве интересовались твоим аппаратом. Не надавливают, но просили максимально ускориться. Есть проблемы у САМОГО, но я тебе ничего не говорил, понял? И сразу вопрос: кто будет первым пациентом?

— Парторг нашей площадки. У Елены Михайловны застарелая хроническая форма. Вот и попробуем. Вреда точно не будет, а польза… ну не должны ошибиться ТАМ. Я же собрал всю значимую информацию по всем разработкам.

— Ты начал игру, в которой нет права на ошибку. Моё руководство ТАМ тоже отслеживает все твои действия. В хорошем смысле, конечно. Но и у них не всё так гладко, как кажется на первый взгляд. Мы с напарником даже семьи сюда выдернули, чтобы не быть подверженными давлению. Так что пан или пропал.

А сегодня платы пошли в настройку. Иванов достал всю заначку перевезённых из своего мира приборов, запустил диагностические программы на ноутбуке и к полуночи, устало откинувшись на спинку стула, улыбнулся. Катя увидела это и подошла к нему, обняв его сзади.

— Ну, как успехи?

— Всё, солнышко… всё заработало как надо. Завтра… точнее — уже сегодня, соберём платы в кучу, зальём эпоксидкой и начнём сборку аппарата.

— Значит, тёте Лене недолго осталось маяться с почками. Её иногда так жалко бывает.

31 июля 1982 года. Окрестности г. Рябиновск. Ближе к обеду

Тот субботний день Ивановы и Шмелёвы решили посвятить отдыху. Череда авральных трудовых дней порядком надоела, и, взяв с собой тётку, они махнули на речку.

Елена Михайловна с пониманием отнеслась к роли подопытного кролика, хотя и были сомнения, но желание излечить болезнь, появившуюся ещё в юности, стало решающим фактором. Всю прошлую неделю она ездила по вечерам к Ивановым, где Катя, поднаторевшая в эксплуатации прибора «Прометей-Антинефрит», прикладывала провода-электроды к пояснице тётки ровно на полчаса. Затем следовало обильное чаепитие на травах, и после посещения парторгом уборной Костя увозил Елену Михайловну домой. В начале недели последствия лечения не были заметны, а вот к её концу… Ещё вчера Куницина встретила Константина в слезах.

— Что случилось, тёть Лен? — опешил он.

— Костя… представляешь, у меня больше не болит в пояснице… — тихо плакала она. — Ничего там не болит, и таблетки стали не нужны… да что же это такое… тут поневоле поверишь в посланника Судьбы и начнёшь поклоны отбивать… Я никогда не расплачусь с тобой…

— Тёть Лен, хватит. Ты для нас столько хорошего сделала, что это сущий пустяк. Я, как узнал от Кати, что ты страдаешь с почками, сразу решил тебя подлечить в качестве испытателя аппарата. Тут радоваться надо, а не плакать.

— Тебе не понять моё состояние, — вздохнула она. — Когда из калеки превращаешься вновь в энергичного человека. Это я на людях не показывала вида, а придёшь в свой кабинет, и выть хочется. А теперь такая лёгкость во всём теле…

— Но мы договорились, тёть Лен? Говорить пока нельзя никому, даже самым близким подругам. Я сейчас не могу тебе объяснить, почему — дал подписку в КГБ, когда генерал приезжал. Как и Катя.

— Ну, мог бы не повторять. Я ж коммунист со стажем, понимаю, что такое государственная тайна.