Чтение онлайн

— Отличная идея! Тогда мы связываем разработку перспективного радиоинженера и якобы привезённую им воду. Именно поэтому нами дана команда, провести изыскания в их районе.

— Тогда там нужно строить санаторий.

— За этим дело не станет. У тебя есть в этой группе геологов свой человек?

— Есть человек, засветившийся по нашему ведомству. Крючков[36] по вашей просьбе помог. Вот через него и вбросим дополнительную информацию.

6 августа 1982 г. Дача Ю.В. Андропова. Три часа пополудни

Совмещая процедуры у главы государства с утра и сразу после обеда у его супруги, Константин порядком устал. Нет, не от какой-то физической работы, а от груза ответственности. Всё-таки лечение почечной болезни опиралось хоть на небольшой, но опыт, а вот в деле устранения фобии у Татьяны Филипповны приходилось идти по целине. Костя отчётливо понимал, что помимо воздействия самим аппаратом, нужно было дать толчок организму с помощью каких-то лекарственных добавок. Синтезированные медикаменты он категорически не хотел использовать, а в травах понимал немного. Он уже совсем было расстроился, предпочитая свернуть начатое лечение, когда ему на помощь пришла дочь Татьяны Филипповны.

— Константин, вы чем-то обеспокоены?

— Знаете, да. Дело в том, что у меня нет опыта лечения нервных расстройств, а одного аппарата, безусловно, мало.

— Я летала за Урал, там мне обещали консультацию у одной травницы, так вот она посоветовала пройти курс лечения на отварах зверобоя, с добавлением душицы и мелиссы. У меня осталось несколько порций. Хотите я вам отдам?

— Думаю, что это будет как нельзя кстати. А то руки опускаются.

— Не волнуйтесь, я же вижу, как вы стараетесь помочь моей маме… её кому только не показывали, но улучшения я не видела, а сейчас наблюдаю явный положительный эффект. Поэтому не стесняйтесь обратиться ко мне. Нужно будет, я ещё слетаю за Урал к той травнице. И отец… я давно его таким не видела — он полон сил, он… — Ирина Юрьевна пустила слезу. — Ваш аппарат — настоящий прорыв в медицине! Я серьёзно. И если отцу он поможет…

— Ирина Юрьевна, он не просто поможет, он должен его вылечить.

— Что? — та удивлённо уставилась на Иванова.

— Первый пациент, который согласился участвовать в тестировании этого прибора, имел хроническую форму пиелонефрита. После курса лечения его болезнь ушла насовсем. Врачи подтвердили, что почки стали как у молодого.

— Неужели вы создали панацею? — она ошарашенно смотрела на Костю. — Выходит, вы стали повелителем человеческого тела?

— Ну, я бы так не сказал, — усмехнулся он. — Просто я многое не могу вам рассказать, потому что здесь есть своя режимная информация.

— Понимаю, — кивнула она. — Но в любом случае это гигантский прорыв в медицине. Сколько людей сможет избавиться от застарелых болезней. Уже за одно это вам памятник нужно поставить.

— Вы сильно преувеличивайте мои способности.

— Нет-нет, не спорьте со мной. Даже среди моих подруг есть те, кому жизнь уже не мила — слишком много болячек после бурной юности. А теперь для них появилась надежда.

— Ирина Юрьевна, пока об этом рано говорить. Думаю, что вам лучше посоветоваться с Юрием Владимировичем. Повторюсь, пока этот прибор засекречен.

— Я вас поняла, тогда спрошу у отца.

Маленькая интерлюдия. Тем временем в Рябиновске. Старая площадка приборостроительного завода

Тумановы не стали размениваться по мелочам и почти всё рабочее время занимались новой гитарой. Борис лелеял эту мечту ещё со второго курса. Он упал духом, когда этот проект, как дипломную работу, зарубил куратор группы. Он мечтал после трудоустройства вечерами заниматься гитарой, но так вышло, что его детище стало основным направлением работы.

За эти три дня Борис четыре раза переделывал платы гитарных усилителей и звукоснимателей, с маниакальным упорством доводя схемотехнику до совершенства. Его муза, и по совместительству жена в это время взяла на себя изготовление корпуса. Гриф, лад, сам корпус вырезались, шлифовались и полировались. Затем всё это красилось именно в те цвета, которые обозначила Ирина Сергеевна. Потом дело дошло до покрытия лаком, сушки всех компонентов, и апофеозом всего процесса стала сборка. Каждый винтик подбирался вручную, провода, гнезда, регуляторы — всё это с заботой прокладывалось в специальные каналы корпуса, чтобы нигде ничего не выпирало и не мешало. Наконец сегодня после обеда гитара была готова. Борис только подключил её к небольшому усилителю, но сам не рискнул настраивать, решив отдать пальму первенства идейному вдохновителю конструкции.

Шмелёва прибыла на площадку сразу после обеда, решив ещё до него все вопросы по её основной должности.

— Ирина Сергеевна, вот, — Борис рукой показал на тёмно-красную красавицу, лежащую на столе и играющую бликами солнечных лучей, падающих через окно кабинета.

— Выглядит красиво, а играть пробовали?

— Не рискнул, — смутился тот.

— Почему? — опешила Шмелёва, внимательно смотря на Бориса.

— Ну, мы с Тонечкой решили, что у вас рука лёгкая. Поэтому хотели дождаться вас.

— Ладно, давайте начнём, — усмехнулась Ира.

Она перекинула ремень гитары через плечо, убедилась, что его длина соответствует её росту и не стесняет в движениях. Борис подключил питание к оборудованию, воткнул все штекеры и отошёл на пару метров назад. Шмелёва прошлась по струнам, проверила рычаг, потом взяла небольшой аккорд, подтягивая или наоборот раскручивая колки.

— Ну, начали!

Вступление стало коротким, но та музыка, что зазвучала из динамика, мгновенно приковала к себе чету Тумановых. Как Борис, так и Тоня, слушали песню, ошалело глядя на юристку.

Надо мною тишина, небо полное дождя

Дождь проходит сквозь меня,

Но боли больше нет…

Под холодный шёпот звёзд

Мы сожгли последний мост

И всё в бездну сорвалось…

Свободным стану я от зла и от добра

Моя душа была на лезвии ножа…

Ирина взяла небольшой проигрыш, активно перебирая по струнам, потом чуть дёрнула рычагом.

Я свободен, словно птица в небесах,

Я свободен, я забыл, что значит страх,

Я свободен с диким ветром наравне,

Я свободен наяву, а не во сне…[37]

Снова пошла смешанная аранжировка на гитаре, где Шмелёва попыталась выжать все «копейки» из инструмента. Пару минут она интенсивно меняла тембр воспроизведения и громкость, подстраивая то одно, то другое. Потом прозвучал заключительный аккорд и наступила оглушительная тишина. Ира не спеша сняла гитару и положила её на стол.