Чтение онлайн

Мы — это вечное в нашей крови

И мое поколение.

Мы — это связано небом одним, это

Мы — никогда никому не сломить,

Не живем на коленях.

Мы — это правда, одна на весь мир, это мы…

Когда песня закончилась, Андропов глубоко вздохнул и повернулся к Соломенцеву.

— Начало многообещающее… Вот теперь я понимаю, каким должно быть новое музыкальное течение молодёжи. Вот это, — показал он на экран телевизора, — станет его идеологическим эталоном.

— Это только первый фрагмент, — улыбнулся тот. — А их всего пять, но один из них напрямую связан с военными действиями в Афганистане. Именно поэтому я попросил пригласить Владимира Александровича.

— Хорошо, смотрим дальше, — кивнул глава государства.

Композиции «Я — русский», «Русский не побеждён» и «Славянский дух» лишь добавили уверенности во мнении генсека, что этот эксперимент не стал чем-то посредственным, похожим на другие, мелкие и ничего не значащие местечковые начинания. Потомки обновили концепцию развития молодёжи в идеологическом плане, выйдя на заоблачный уровень. Но когда зазвучала композиция «Последний день», подобрался и Крючков. Его невозмутимость прошла с первыми кадрами клипа, заставив сопереживать герою песни крепко сжатыми кулаками — остальные эмоции не позволяла выплеснуть наружу его должность.

— Ну, что скажешь, Владимир Александрович? — Андропов пристально посмотрел на него.

— Думаю, что ни у кого из нас не возникнет даже тени сомнения в патриотизме авторов. А уж Маргелов, покажи ему этот ролик, станет добиваться разрешения на посещение Рябиновска… Сделано профессионально, идеологически грамотно и… — он сделал паузу, — такое нужно сразу пускать на телевидение. Это тот уровень, к которому должны стремиться остальные.

— Я с тобой полностью согласен, — кивнул Андропов. — Михал Сергеич, дай команду, чтобы все пять видеофрагментов вставили в сетку вещания на этой неделе. Желательно, в одну из молодёжных музыкальных передач. Если что, ссылайся на моё прямое указание.

— Моя внучка написала статью для молодёжного журнала «Кругозор»… это тот, что выходит с пластинками.

— То есть, у нас уже есть свой человек там? — поднял брови генсек. — Тогда ещё проще — ты, Владимир Александрович, даёшь команду в Рябиновск, чтобы вся подборка шла через отдел контрразведки. Нужно исключить любую преждевременную утечку информации, но вместе с тем, чтобы не резали попусту.

— Майор Рокотов, из потомков, плотно занимается этим. Вся информация идёт строго дозированной, да и сама девушка пока работает с оглядкой. Кстати, они попросили помочь с приобретением видеокассет хорошего качества.

— Отлично. Михал Сергеич, позаботься и об этом. Понимаю, что не по твоему профилю, но пока никого со стороны подключать к этому вопросу не будем. Рано.

— Сделаю. Но в Рябиновске есть ещё две проблемы: первая — как пересылать новые видеофрагменты? Обычной почтой будет затруднительно, качество хранения там сильно хромает.

— Тогда пусть направляют бандероли в Калачеевск, а оттуда доставку будет осуществлять специальный отдел фельдъегерской службы.[9] Владимир Александрович, подготовь приказ по своему ведомству.

— Так точно, — кивнул тот.

— Тогда второй вопрос: товарищ Шмелёва просит разъяснить по авторству этих песен. Дело в том, что потомки категорически не хотят плагиата. Ладно, если они где-то полностью изменили слова, но вот песни в чистом или немного переделанном виде…

— Это делает честь товарищу Шмелёвой, — улыбнулся генсек. — Тогда пусть указывают действительных авторов.

— А если потом понадобятся для награждения? Как будем поступать в этом случае?

— Для всех это будут авторы, которых нет на свете. Уже или ещё, думаю, никто не станет выяснять.

Через час. г. Москва. ул. Пятницкая, 25

В этот раз Соломенцев приехал в ГКТР уже не просителем, а главой Комитета партийного контроля. Оттого его риторика была похожа на вызов провинившегося партийного работника в стены этой организации. Зайдя в кабинет к Лапину, он поздоровался и сразу потребовал пригласить сотрудников отдела музыкальных программ. Естественно, Лапин не посмел перечить, и уже через десять минут Обручева и Сиротин сидели перед Соломенцевым.

— Товарищи, у меня есть указание самого Юрия Владимировича на запуск нового молодёжного идеологического проекта. Здесь, — он достал видеокассету и положил её на стол, — имеются пять видеозаписей, одобренных им самим… Думаю, что не нужно говорить о полном доверии руководства этому музыкальному ансамблю? — Михаил Сергеевич обвёл взглядом собравшихся, на что они энергично закивали. — Отлично. Тогда буду держать вас в курсе новых записей, которым также нужно предоставлять зелёную улицу в эфир Центрального телевидения. Всего доброго, товарищи, — он встал и направился к двери. Около неё вдруг остановился и повернулся обратно. — Да! Совсем забыл… попрошу поступающие кассеты возвращать по мере их накопления. До свидания.

Когда он вышел, в кабинете пару минут стояла вязкая тишина. Ни Лапин, ни его сотрудники не понимали, отчего такая величина в ЦК лично оказывает протекцию малоизвестным группам. Сначала «Послезавтра», теперь, как было написано на кассете, «Алое пламя».

— Сергей Георгиевич, что всё это значит? — поинтересовался Сиротин.

— Самому невдомёк, — пожал тот плечами. — Давайте сходим в монтажную и посмотрим материал.

Едва начался первый клип, практически все сотрудники, задействованные в работе монтажной студии, приникли к экрану и смотрели на меняющиеся на нём образы, словно заворожённые. Ни один из собравшихся не проронил ни слова. Лишь когда все пять клипов завершились, Лапин встал и, прокашлявшись, сказал:

— Думаю, что мне не нужно напоминать о профессиональной этике? Если я узнаю, что эти записи попадут на чёрный рынок… — он мотнул головой. — Полетят головы у всех. Теперь о выходе их в эфир… когда у нас планируется выпуск «До 16 и старше…»?

— 18-го числа, — сразу ответила Обручева.

— Елена Павловна, сделайте всё, чтобы именно в этот выпуск попали все пять роликов. Всех несогласных сразу направляйте ко мне.

— Хорошо, Сергей Георгиевич, — кивнула она и повернулась к остальным. — Товарищи! Начинаем срочно менять материал. Вызовите ведущего и весь состав команды. Давайте работать, у нас мало времени.

Тем временем. г. Рябиновск. Новая площадка радиозавода

Саратовцы сдержали своё слово, прислав первую партию оборудования к дате, указанной в договоре. Сто пятьдесят два блока и сто четырнадцать изделий марки «ПУ-1Л»[10], а к последнему и двести сорок термовалов и двести килограмм порошка, заботливо упакованных, чтобы не повредил январский холод, прибыли в Рябиновск полчаса назад. Разгружали как бьющиеся стеклянные изделия — осторожно и очень аккуратно, сразу перенося в лабораторию информационного отдела. Быстро выдернутые Соколовы, Невские и недавно подготовленные люди из Рязани сразу включились в монтаж и тестирование образцов. Уже через час Артём доложил общее положение дел:

— Константин, техника заработала! Как системные блоки, так и принтеры…

— Печатающие устройства, — поправил его Иванов.

— Что? — не понял тот.

— Артём, отвыкай использовать иностранные названия. Нет больше принтеров, есть печатающие устройства.

— Ага, а сканеры, в будущем, как переименуем? — прищурился он.

— ОРИ.

— КАК? — ещё больше удивился тот.

— Оптический распознаватель информации. Пусть лучше будет русская аббревиатура, чем английский термин. Раз мы становимся родоначальниками этих устройств, пусть все привыкают к нашим названиям.