Чтение онлайн

А может, ты и не врешь вовсе, Андрей Михайлович, только правда у тебя своя. А у Никиты Андреевича Глазкова – своя. И вот как бы мне между вашими правдами аккуратно так проскочить, чтобы без потерь? А то, ей-богу, надоело уже!»

– Как сбежал-то? – спросил я, как бы между прочим, в задумчивости потирая виски ладонями.

– Извини, дружище, но этого тебе знать не нужно, – Воротынский поднялся на ноги и протянул мне руку. – Да и вообще, мне пора, впереди еще долгая дорога. Рад был повидаться с тобой, Холод.

– Еще один вопрос, – я тоже поднялся, – нет, вру, два. Почему ты мне всё это рассказываешь?

– Потому что не желаю зла своему приятелю, – глядя мне прямо в глаза, ответил граф, – и еще потому, что предложение всё еще в силе. Надумаешь, свяжись с баронессой Альберт.

– Хм, тогда последний вопрос, – я ответил на его прямой взгляд таким же прямым взглядом, при этом сжимая его руку в рукопожатии, – а ты не боишься, что я подниму шум и тебе придется снова отправиться на каторгу?

– Боюсь, Миха, боюсь, – Андрей натянуто улыбнулся, – но не сильно. Во-первых, ты не дурак, чтобы так поступать с друзьями, тем более желающими тебе добра. Во-вторых, со мной здесь пятнадцать человек, и тебя истыкают кинжалами прежде, чем ты успеешь что-либо предпринять.

– Очень страшно, – улыбнулся в ответ я, отпуская его руку.

Дешевый блеф, конечно же, но я действительно не собирался сдавать его властям, даже если это очередная «проверка на вшивость».

– Будь здоров, Андрей!

– И ты не хворай, Миха! И думай, хорошо думай!

На этом наша нежданная беседа завершилась. Воротынский махнул рукой на прощание, запахнул на ходу полы тулупа и направился в сторону выхода. У меня волосы встали дыбом, когда вслед за ним поднялись из-за столов и направились к выходу полтора десятка крепких мужчин. Вот тебе и блеф, Михаил Васильевич! Возомнил ты себя уже мастером психологии, а оказалось – не с чего. Учиться тебе еще и учиться.

И думай теперь: случайна была эта встреча или неслучайна. Лишь одно очевидно – если бы Воротынский стремился свести со мною счеты, то лучшего случая было бы просто глупо желать. Неужели и всё сказанное им – правда? Или сказано ровно то, что сможет подтолкнуть меня к нужному решению? А вот это уж – фигушки. Мне все эти танцы вокруг трона – до одного места. Я к власти никогда не стремился и сейчас ни в каких подковерных играх ради нее участвовать не стану. Для меня власть – это ответственность за всё и всех, постоянное нахождение на виду и необходимость неустанно подавать пример для окружающих. Нет-нет, я слишком ленив и неорганизован для этого. Мне бешеной популярности не нужно, вполне достаточно быть в тени, за чьей-нибудь широкой спиной. Например, за спиной царевича Федора.

Я настолько погрузился в раздумья, что упустил момент возвращения в трактир Игната, потому и показалось, будто он возник ниоткуда и сразу плюхнулся на то самое место, что еще не успело остыть после Воротынского. Причем в руках у него уже была кружка свежего пива.

– Уф, нелегкой задачей оказалось в это время суток жилье отыскать, – мой денщик жадно припал к емкости с пенным напитком, – перекресток торговых путей, купцы все стараются здесь заночевать. Едва успел комнату снять в «Крыжовнике», это в сторону города придется вернуться.

– Снял так снял, молодец, – рассеянно ответил я, одним глотком допивая свое пиво. Почему-то после разговора с беглым каторжанином оно мне уже не казалось таким уж замечательным.

– Представляете, Михаил Васильевич, мужик навстречу попался – дюже на злодея Воротынского похож. Только худее и бородой заросший. Да и одет как купец, Воротынский так одеваться не станет.

– Злодей, говоришь? Может быть, может быть…

– Конечно, злодей, – уверенно повторил Лукьянов. – Засаду его дружки на вас устроили? Устроили! Сахно на вас натравили? Натравили! С фрадштадтцами снюхался? Снюхался! Истину говорю – злодей он!

– Может, и так, – не стал спорить я, – только откуда ему здесь взяться? Он ведь на каторге. Сам же говоришь – купец какой-то.

– И то верно, – согласился унтер-офицер, – откуда ему здесь взяться?

Не нужно Игнату про мою встречу с Воротынским знать. Меньше знаешь, крепче спишь. Если окажется, что всё это лишь часть чьего-то представления, то отдуваться буду я один. Еще только один штрих надо сделать.

– Игнат, – проникновенно окликнул я денщика, когда мы уже покинули заведение «У Фомы», – ты помни, что мы всё еще находимся под подозрением Сыскного приказа и инквизиции, так что, от греха подальше, даже про похожих на Воротынского людей никому не говори.

– Правда ваша, князь, эти вцепятся в тебя клещами и всю душу наизнанку вывернут, – он досадливо сплюнул в сторону и уверенно зашагал в сторону трактира «Крыжовник».

Для торжественного въезда в Ивангород я выбрал для себя роль скромную и в то же время заметную. Впереди, на белом коне, во главе двух эскадронов улан важно гарцевал царевич Алексей. Я лично настоял на его участии в этом маленьком параде победы, когда мы устроили обсуждение мероприятия на импровизированном военном совете в Выселках – большом селе километрах в семи от столицы. Именно там нас с Григорянским дожидалась вся кавалерия нашего маленького победоносного войска и пленные тимландские офицеры. И именно туда приехал со свитой наследник престола.

Вообще из любителей примазаться к чужим успехам в Выселках выстроилась приличных размеров очередь, но всем им пришлось возвратиться в столицу не солоно хлебавши – это наша, честно выстраданная победа, и делиться ею абы с кем я не собирался. А вот по поводу Алешки – тут я сам убеждал Федора Ивановича в необходимости его участия. Пришлось придумать трогательную историю, как мы втроем придумывали план кампании, возвращаясь в Ивангород после бесславного ноябрьского поражения. Василий Федорович Григорянский при этом скромно помалкивал в сторонке, поскольку часть славы доставалась и ему.

Ну, в самом деле, зачем мне страдающий от зависти и затаивший обиду царевич? Хотя это мне впору обижаться на него за бездействие и пьянку черную во время моего заточения в подземельях Сыскного приказа. Но я отходчивый, к сведению приму, а в глаза ничего говорить не стану. Дам еще один шанс человеку. Скорее всего, последний. Так что, хотя и притянуто за уши участие младшего царевича в параде, пускай почувствует свою причастность к важному делу, поймет, что я не считаю его предателем. И пусть только попробует еще раз бросить меня в беде…

Следом за уланами шли драгуны Клинцовского полка, по-прежнему под командой майора Шторма. За зиму полк должен будет доукомплектоваться до штатного состава, и пока было неизвестно, кому доверят командование взамен погибшего Воронцова. По мне так майор вполне доказал свою состоятельность и достоин повышения. Замолвлю за него словечко, а там уж как пойдет.

За драгунами понуро шагали тимландцы во главе со своим генералом. Участвовать в подобном мероприятии в качестве трофея вряд ли кому понравится, но тут уж солдатам нашего западного соседа винить некого, кроме самих себя да своего правительства. Видит бог, мы бы вас не трогали, да вы сами напросились.