Чтение онлайн

За пленными два десятка спешенных драгун несли захваченные тимландские знамена, а уж за символами поверженного противника, не спеша, верхом, следовал я в сопровождении полковников Григорянского и Крючкова.

Сбежавшийся посмотреть на невиданное действо столичный люд радостно приветствовал нас, размахивал руками и бросал в воздух головные уборы. Красота! А Федор еще сомневался в необходимости такого въезда в столицу. Народу нужен позитив! Что называется, «хлеба и зрелищ»!

А вот в Крепости мне уже не так понравилось. Простой народ сюда доступа почти не имел, за исключением обслуживающего персонала, потому среди зрителей уже преобладали постные придворные лица. И лица эти в большинстве своем выражали праздное любопытство, напыщенное презрение и даже зависть. Что за люди эти придворные? Потерпишь поражение – готовы будут утопить тебя в помоях, одержишь победу – удушат из зависти.

Под ноги вышедшему на парадное крыльцо государю Ивану Шестому бросили тимландские знамена, пленных увели на задний двор, откуда их уже временно расселят в одном из крыльев дворца – будут под домашним арестом, пока не решится их участь.

Таридийский самодержец поднял руку, и вскоре над внутренним двором Крепости воцарилась тишина.

– Благодарю за службу! – провозгласил Иван Федорович.

– Слава государю Таридии! Ура! – радостно гаркнул Алексей.

– Ура! Ура! Ура-а! – подхватили солдаты.

Я с большим интересом рассматривал царскую свиту. По правую руку от отца стоял царевич Федор. Я в очередной раз поразился его сходству с Бонапартом. Стоит только сменить треуголку царевича на популярную во времена наполеоновских войн двууголку – и перед нами вылитый император Франции!

По левую руку от царя, загадочно улыбаясь, стоял непременный Никита Андреевич Глазков. Делал вид, что не замечает меня, но я-то знаю, что это не так. Готов поспорить на что угодно, что не сегодня, так завтра он попытается опять вызвать меня на допрос. Но теперь я в фаворе у наследника престола, а тот, похоже, является единственным человеком в этой стране, способным поставить на место всемогущего начальника сыска. Так что теперь я буду чувствовать себя гораздо увереннее.

Далее серой массой стоят начальники приказов, какие-то важные сановники с женами, офицеры, придворные дамы… Ага! Чуть в сторонке от главных встречающих лиц, рядом с женой и детьми царевича Федора стояла графиня Ружина. Дождавшись момента, когда наши взгляды встретились, я осторожно махнул ей рукой. Наталья улыбнулась и помахала мне в ответ. Может, это что-то значит, а может, и нет. Но на душе сразу стало теплее.

Слава богу, на этом мои парадные мучения закончились. Вернее, они плавно перетекли в торжественно-застольную часть.

Любому человеку нравится, когда его хвалят. Как говорится: «похвала и кошке приятна». Но когда тебе битых три часа бесконечно поют дифирамбы, причем часто выражение лица поющего настолько диссонирует со смыслом произносимого, то это – просто катастрофа! Да я за весь горный переход не устал так, как за пару часов этого застолья!

– Скажи, Василий, – задумчиво поинтересовался я у Григорянского, – а не намечается ли у нас еще какой войны в ближайшее время?

– Понравилось пожинать лавры? – усмехнулся мой боевой товарищ.

– Нет. Так устал от лести, что с удовольствием сбежал бы обратно в полк.

– Привыкай. Без этого тоже нельзя, – сам князь, кстати, нисколько не тяготился застольем, принимая свою часть хвалебных речей как само собой разумеющееся.

– Знаешь, одно дело, когда тебя хвалит царевич Федор или тот же генерал Веремеев, и совсем другое дело, когда извергают безудержную лесть эти ряженые павлины. Пойду-ка я домой, думаю, тут и без меня весело будет.

И я тихонько выскользнул из пиршественного зала с твердым намерением направиться в свои покои и завалиться спать. Но по пути передумал. Можно было бы применить высокопарные эпитеты, что-то вроде «сама судьба направила мои стопы» или «снизошло на меня откровение Божье», но нет, всё было несколько банальнее. Хотелось пообщаться с Натальей Павловной, я ведь в прошлый раз ей даже спасибо не успел сказать за посещение моей камеры в подземельях Сыскного приказа. Но на пиру нам определили места слишком далеко друг от друга, а спустя какое-то время обнаружилось, что она и вовсе покинула праздник.

Ну и вот, поднимаясь по лестнице, я вспомнил, где любила проводить время опальная подданная улорийского короля. Несколько минут спустя я уже был у того самого балкона, на котором состоялось наше первое, так сказать, свидание. И я не ошибся – она снова была там.

– Верейский лев так рано покинул своды пиршественного зала? – спросила графиня, кутаясь в свою шубку.

– Натали, умоляю, я наслушался этих глупостей за столом. Хочется уже нормального человеческого общения, – я поморщился, услышав одно из резавших мне слух прозвищ – какой-то сановник льстиво наградил меня им еще в самом начале пира.

– Это царский дворец, князь, – горько усмехнулась девушка, – здесь очень плохо с нормальным человеческим общением.

– Будем исправлять эту беду, – я деликатно поднес ее руку к своим губам, – я очень благодарен вам за то предупреждение. Оно было очень своевременным и реально помогло мне получить шанс на реабилитацию. А уж то, каким образом оно было сделано – боюсь даже предположить, на какие жертвы вам пришлось пойти, прикидываясь моей возлюбленной.

– О, в этом деле важно было убедить розыскного офицера! – глаза Натальи сверкнули озорством. – И нам это удалось! По крайней мере, господин Глазков сделал весьма кислое лицо, но никаких вопросов задавать более не стал. Так что наше импровизированное свидание стало одним из самых веселых и приятных приключений за время моей жизни в Ивангороде. Тем более что я была обязана вам, вы и от людей Григорянского меня защитили, и с самим князем дрались из-за меня на дуэли.

– А, это всё ерунда, – я пренебрежительно махнул рукой, – отделался парой царапин. Да и с Григорянским мы теперь чуть ли не друзья.

– Знаете, Михаил, я была немало удивлена тем, как мало оказалось надо царскому двору для формирования нового мнения обо мне. Стоило вам с Григорянским и царевичем Алексеем начать проявлять уважение к моей скромной особе, как моментально отношение ко мне у всего придворного люда поменялось с пренебрежительного на почтительное.

Странно было бы, если бы этого не случилось. Я не являюсь специалистом по придворным нравам, но по тому, что уже видел и слышал, определенные выводы сделать можно. И можно провести параллели между царским дворцом и офисом большой компании, где всегда много людей, «держащих нос по ветру», стремящихся быть в курсе всех событий и заранее, на всякий случай, обзавестись хорошими отношениями с любыми персонами, способными пригодиться в будущем. Так что всё было ожидаемо и предсказуемо – второй принц крови и два князя из, так сказать, ближнего круга царя – это далеко не худшая компания покровителей для оставшейся без поддержки семьи девушки.

– Ну, мы же не последние люди в этом дворце, придворные вынуждены реагировать на наши поступки и перестраивать свои линии поведения. Чтобы всегда знать, кому улыбаться, а через кого можно и переступить.

– Именно так, Миша, – Натали согласно кивнула головой, – эти люди любой слух, любую недомолвку схватывают на лету, с полуслова, с полувзгляда, делают свои выводы, а спустя пару часов уже весь дворец знает об этих выводах. Так что ты не сильно удивляйся, когда до тебя дойдут слухи о нашем с тобой романе, и уж будь уверен, что я к этим слухам непричастна. Дуэли и свидания в камере оказалось более чем достаточно.

– Натали, мне подобные слухи только льстят. И я даже готов поставлять для них новую пищу. Конечно, с вашего согласия.

Ружина окинула меня внимательным взглядом, но промолчала, что было воспринято мною как знак согласия. Но далее развивать эту тему сегодня я не стал, всему свое время. Тем более что сам еще не понимал, хочу ли я, чтобы эти слухи обратились в реальность? Нужно ли мне это? На сегодняшний день точно лишь то, что она мне нравится и что слухи о романе с графиней определенно греют мне душу.