Чтение онлайн

Также Арбенин инициировал разработку соглашений о мире и торговле с каждым из государств континента. В частности, Тимланду было предложено сделать реку Нарис судоходной для военных судов только наших двух стран. Для этого в ближайшее время мы собирались начинать строительство форта в устье реки. Нечего фрадштадтским корветам и фрегатам шастать в тех местах. Поскольку в результате последней военной кампании устье Нариса стало полностью принадлежать Таридии, нам согласие соседей не требовалось, но подобное предложение могло было стать краеугольным камнем в фундаменте наших будущих добрососедских отношений.

В общем, мыслил новый глава таридийской дипломатии в нужном направлении, и за этот участок работы можно было быть спокойным.

Плененные в доме Курцевича фрадштадтцы на допросах Сыскного приказа заливались соловьями. Жаль, что среди них не оказалось Джонсона и Кларка, но это было бы уже чересчур большой удачей. По большей части их знания ограничивались территорией Улории, по поводу же Джонсона они смогли лишь подтвердить то имя, под которым его знали в иностранном отделе Тайной канцелярии – Джон Олстон. Это совпадало с выводами, сделанными Ольховским. А сопоставление известных нам фактов и сведений из разных источников позволяло с большой долей вероятности утверждать, что этот же самый агент засветился и при ознакомительной поездке по некоторым таридийским объектам оборонного значения и при покушении на нас с Федором под Южноморском.

Задолжал я человечку, ох задолжал! При первой же возможности расплатиться нужно будет, а то нехорошо получается – человек старается, пыжится чего-то, из кожи вон лезет, а результата всё нет. А если серьезно, то дело, конечно, не в Олстоне. Не будет его – будет кто-то другой. Если уж руководство поставило себе цель, то исполнители найдутся. Нужно бы отбить у Островов охоту связываться что со мной, что с Соболевыми, что с Таридией в общем. Да вот проблема: фрадштадтцы здесь – это примерно такой же злокозненный, уверенный в своей исключительности, богоизбранности народец, как британцы в моем старом мире. В любом вопросе они руководствуются исключительно своими интересами и понимают только лишь язык силы. Договариваться о чем бы то ни было с ними бесполезно, нужно бить по их шаловливым ручонкам. А это мы можем делать пока только на континенте, на суше. На море-то они короли. По крайней мере пока.

Нужен флот, прав царевич Федор. Ну, вот ему и карты в руки! Очень надеюсь, что мне не придется участвовать в морских баталиях, не мое это, ничего во флотоводстве не понимаю. Я уж лучше по суше, здесь на мой век работы хватит. В крайнем случае, подтолкну прогресс в морском деле. Например, в направлении пароходов. Зря я, что ли, разработку парового двигателя Белогорскому университету поручил?

Сейчас у нас появилось преимущество в дальности стрельбы артиллерии и качестве боеприпасов. Пусть наши разрывные снаряды пока фитильного типа, но их стабильность уже позволяет нам применять их на флоте, в то время как все наши оппоненты вынуждены отдавать предпочтение цельнолитым ядрам. Как только сможем сделать настоящие бомбические снаряды ударного действия, уйдем в солидный отрыв от всего остального мира. А уж когда пойдет дело с единым патроном и соответственно с артиллерийским снарядом, этот отрыв превратится в целую пропасть. Так что и флоту не без моего участия мощный толчок вперед будет. В общем, идеи передовых кораблей подскажу, лучшим оружием тоже помогу вооружить их, а дальше уж без меня. Я – крыса исключительно сухопутная.

Не зря говорят: хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Эх, зря я зарекался! Никому не интересно твое мнение, когда приходится экстренно тушить очередной пожар. Тем более если ты оказываешься ближайшим к месту происшествия пожарным.

Был ясный мартовский день, между прочим, восьмое число, отчего меня временами прямо-таки подмывало пошутить по поводу Международного женского дня. Тем паче, что волею судьбы я находился в чисто женской компании – мы с Натальей пришли в гости к царевне Софье. В апартаментах супруги Федора кроме самой хозяйки присутствовали две их дочери, супруга Григорянского Василиса и молодая царевна Стефания. Так уж вышло, что Федор только собирался возвращаться из Мерзлой Гавани, Григорянский снова умчался на пару недель в Кузнецк, а Алешка отправился в Бобровск готовить экспедицию в устье Нариса, где с наступлением тепла планировалось начать работы по строительству форта.

Таким образом, мне одному приходилось развлекать дам, поддерживая светскую беседу. Вообще-то я не сильно жалую подобные мероприятия, но в этот день словно что-то на меня нашло, прямо-таки не хотелось оставаться в своих покоях, тем более заниматься какими-либо делами, и я с легкостью поддался на уговоры Натали. И у Софьи в гостях всё шло на удивление легко и весело: по просьбе дам я рассказывал о своих похождениях, при этом всё представляя в шутливой форме. Дамы смеялись, на душе у меня было светло и безмятежно. Ничто не предвещало беды.

Однако зловещий рок отыскал меня и в женском обществе. И явился он на этот раз в лице самого царя.

Через внезапно распахнувшиеся двери гостиной в комнату буквально ворвался Иван Шестой в сопровождении двух адъютантов и неизменного Глазкова. Все присутствовавшие тут же вскочили, дамы присели в реверансе, я, щелкнув каблуками, отвесил положенный поклон.

– Государь!

– Государь!

– Ваше величество!

Иван Федорович выглядел одновременно расстроенным и разгневанным, по всему было видно, что произошло что-то из ряда вон выходящее.

– Михаил! – царь махнул мне рукой, призывая следовать за ним, и собрался уже было на выход, но потом передумал. – Да что там! Всё равно они всё узнают. В общем, мы потеряли чистяковский порт!

– Черт! – только и смог вымолвить я.

Оказалось, что улорийцы предприняли попытку нападения на не так давно возвращенный в состав Таридийского царства город Чистяково. Попытка была сорвана силами расквартированных в окрестностях города войск, но, когда уже наши собирались праздновать победу, оказалось, что под шумок улорийского нападения в городскую гавань вошли фрадштадтские корабли. В порту был высажен десант, захвачен находящийся в стадии строительства форт.

Гарнизону со вспомогательными войсками удалось выбить островитян из города и основной части порта, но те успели основательно укрепиться в форте и закрыли выход из гавани своими кораблями. Страна не лишилась города, но осталась без одного из двух южных портов.

Все подробности государь сообщил мне уже в своем кабинете.

– Михаил, нужно ехать, – тихо сказал таридийский монарх.

О боги! Опять этот нерешительный, с извиняющимися нотками тон! Хороший вы человек, Иван Федорович, но слишком мягкий правитель, не будь у вас, без преувеличения сказать, гениального старшего сына, страшно даже подумать, где бы была сейчас Таридия! А так, благодаря согласию, царящему в правящей семье, вы правите, а Федор фактически управляет страной. Вам бы характера побольше, жесткости! Хотя кто знает: не будь царь-батюшка столь мягким и сентиментальным, выбрался бы я тогда из застенков Сыскного приказа?

– Я уже понял, государь.

– Курьер к Федору отправлен, но сам понимаешь, слишком далеко.

– Понимаю, – я не смог удержать обреченный вздох, – надо бы предупредить Южноморск и отправить туда Григорянского, на всякий случай.

– Так и сделаем, Михаил, только ты там уж продержись как-то до приезда Федора.

– Иван Федорович, я не умею воевать на воде, но что-нибудь придумаю, будем справляться теми силами, что есть на месте. Царевич же пусть останется в столице. Как бы наши заморские друзья не подбили Яноша на новую войну.

– Янош не готов к войне, – подал голос вездесущий Глазков, – потому и нападение на Чистяково вышло таким невнятным.

– Улорийский король должен Фрадштадту гору золота, – возразил я, – и у Островов достаточно рычагов влияния на него. Да и кто их знает, может, они завтра на Мерзлую Гавань нападут?

– Небольшие они любители плавать в северных широтах, – задумчиво сказал государь, – но ты прав, нужно держать руку на пульсе здесь, в Ивангороде.