Чтение онлайн

У населения и судовладельцев было выкуплено около сотни лодок и прочих малых судов, а также все запасы смолы, найденные в городе и окрестностях. Еще одна реквизированная баржа готовилась под установку пушек большого калибра.

Вечером третьего дня в Чистяково притащился-таки отставший обоз, а наутро я уже смог спихнуть большинство организационных вопросов на Шепеля.

К форту выдвинули три мортиры, и бомбардиры пристреляли их полыми ядрами таким образом, чтобы снаряды перелетали через стену во внутренний двор. Как только это было сделано, на дула орудий стали цеплять сетки, содержащие кипу листовок с призывом к добровольной сдаче и небольшую пачку табака.

Текст листовки Иванников записал под мою диктовку, после чего разместил заказ в местной типографии. Обошлось это мне в копеечку, но если дело выгорит, то это всё равно будет гораздо дешевле потраченных на штурм боеприпасов и уж тем более человеческих жизней. В агитационной же листовке я предлагал «бедному фрадштадтскому солдату» не умирать на чужбине под градом таридийских ядер и даже без возможности закурить, да еще за непонятно чьи интересы, а добровольно сдаться. За что обещалось «вдоволь табака» и возврат оружия при отправке на Острова на первом же попутном судне. А пачка табака прилагалась в подтверждение моих добрых намерений. И подписался я как Князь Холод. Пусть посмеются. Зато потом бояться будут. Потому что имидж!

– Пустая затея! – угрюмо заявил полковник Петровский. – Зря тратим время и деньги!

– Терпение, Яков Иванович, терпение!

Десяток попыток оказались неудачными – либо ядро рвало сетку, либо сетка рвалась в воздухе, не долетев до стен форта. Но около тридцати диковинных снарядов достигли-таки цели.

Заслышав стрельбу, фрадштадтские корабли двинулись было в гавань, но, поскольку всё наше действо заняло не более часа, быстро успокоились и вернулись на свои места.

Спустя пару часов из крепости вышел парламентер. Отправленный к нему навстречу Игнат вернулся буквально через пять минут:

– Говорит, что предложение интересное, – едва сдерживая улыбку, Лукьянов пригладил усы, – но им нужно подумать. А чтобы подумать, им нужно вволю покурить, да не десяти человекам, а всем. А их, мол, в форте пятьсот человек. Вот. И еще сказал, что они не верят в сказки о Князе Холоде.

– Они водят нас за нос! – воскликнул майор Зимин. – Их не может быть больше двух с половиной сотен! Да и сдаваться они не собираются, просто выманивают у нас табак!

– А я вот привык верить людям, – невозмутимо ответил я. – Игнат, скажи, что вечером привезут табак, а утром мы ждем сдачи форта. У них будет целая ночь на раздумья.

– Что вы делаете, ваше сиятельство? – Петровский в отчаянии схватился за голову.

– Еду в штаб обсуждать с вами план штурма, – я пожал плечами и направился в сторону города.

В это же самое время с верхней палубы восьмидесятичетырехпушечного линейного корабля «Морская богиня» в прихваченный при похищении Бодрова бинокль за таридийской активностью на берегу внимательно наблюдал капитан Олстон.

До чего же удобная штука этот бинокль! Даже удивительно, что до его создания додумались таридийцы, а не подданные короля Георга. С другой стороны, это недобрый знак для Короны – не дело, когда континентальные страны хотя бы в каких-то областях начинают опережать техническое развитие Островов.

Джон снова вышел сухим из воды. Операцию по похищению таридийского военачальника признали успешной, а ее провал в завершающей фазе списали на непрофессиональные действия союзников. Попытку же изловить чрезвычайно удачливого князя посредством засады в имении Курцевича производили сотрудники иноземного отдела улорийского направления, самонадеянно отодвинувшие Олстона в сторону. Так что теперь они сами и расхлебывают последствия своей оглушительной неудачи.

А Михаил Бодров оказался не только удачлив, но и хитер, умел и смел. Он не только обвел вокруг пальца охотившихся на него, но и врага своего показательно покарал и представил дело так, будто всё произошло с благословения улорийского короля! Говорят, Янош поначалу был в жуткой ярости, но потом сообразил, что для поддержания своей репутации на должном уровне ему нужно всего-навсего многозначительно молчать. То есть по факту выходило, что «друзья» фрадштадтцы выставили короля шутом гороховым, а враг Бодров позаботился о нем! Улорийцы и так уже давненько тяготятся своими союзническими отношениями с Островами, а благодаря таким вот бездарным действиям коллег Олстона в стране стала поднимать голову партия дружбы с Таридией.

Был во всей этой истории еще один положительный момент – Джона утвердили координатором направления. Теперь ему не нужно было постоянно находиться на территории Таридии, направлять действия полевых агентов можно было откуда угодно. Но сейчас не требовалось и этого. Фрадштадтский флот одержал важную победу над криольскими оппонентами, и начальство сочло момент удачным для начала активного воздействия на зарвавшихся таридийцев.

Не то чтобы капитан Олстон был согласен с такой постановкой вопроса, всё-таки ему было более привычно другое, но тут уж выбирать не приходилось. И вот он здесь, на борту «Морской богини», наблюдает за жалкими потугами Бодрова там, на берегу. Бедолага решил потягаться с фрадштадтским флотом! Безумец! Это не под силу даже настоящему Князю Холоду, не то что вымышленному.

– Вот и поглядим, по каким-таким другим правилам ты собрался играть! – пробормотал Джон, убирая бинокль в футляр.

Ничего экстраординарного в действиях таридийцев он не заметил. Вся их энергия в основном была направлена на защиту города и порта от повторной попытки захвата. Олстон не мог заявить наверняка, но, по его мнению и мнению окружающих его офицеров флота, повторной попытки и не будет. Как подтвердил опыт недавней высадки десанта, в прямом столкновении таридийцы превосходят фрадштадтцев – более умело бьются, зло, неуступчиво. Зачем же тогда напрасно лить кровь подданных Короны? Для контроля над Чистяково достаточно владеть его морским фортом, достроить и вооружить его как надо, и тогда ни одна шлюпка не выйдет из бухты без разрешения.

Сейчас ожидается прибытие инженерной команды со строительными материалами, а также вооружения и постоянного гарнизона для захваченного форта. После завершения работ эскадра сможет уйти и переключиться на выполнение следующих задач. А таридийцы окажутся запертыми в чистяковской бухте.

В два часа ночи я отдал команду, и одетые в темно-серые маскхалаты штурмовики с изготовленными людьми Шепеля лестницами исчезли в ночи. Погода снова портилась, с моря дул сильный ветер, с затянутого тучами неба срывались то дождевые капли, то снежинки. Если продолжит холодать такими темпами, то к утру получим небольшой мороз при высокой влажности воздуха и осадки в виде снега. Капризная весна в этом году выдалась. В такую погоду хорошо сидеть дома, у натопленной печи, а не барахтаться в ледяной воде и не ползать по холодным камням. Но с силами природы не поспоришь, остается тешить себя мыслью, что нашим врагам нынешней ночью будет так же холодно и мокро, как нам.

Томительно тянулись минуты ожидания, за моей спиной нервно переминался с ноги на ногу полковник Петровский. Здесь, у форта, основная нагрузка ложится на его полк. Зимин находится в порту, у солдат гарнизона не менее важная задача – если всё пойдет по плану, то сегодняшней ночью вражеские корабли из охотников превратятся в загоняемую дичь.

Я взглянул на часы: два двадцать. Здесь чуть больше полукилометра до форта, даже с поправкой на темноту штурмовая рота уже должна быть за стеной! Но ворота до сих пор закрыты. Неужели фрадштадтцы раскусили мой трюк? Почему тогда так тихо? Штурмовики не те ребята, кто позволит бесшумно обезвредить себя. Что не так?

– Есть! – торжествующе воскликнул Сашка Иванников, за что был награжден осуждающими взглядами и коллективным шиканьем. Поручик спохватился и продолжил уже шепотом: – Ворота!

Надобности в пояснениях уже не было, все и так видели открывающиеся ворота форта, а спустя минуту трижды поднялась и опустилась заслонка на потайном фонаре – сигнал на продолжение действий получен!

– Вперед! – скомандовал я и направился прямиком к захваченной противником крепости.

Оказывать сопротивление было практически некому. Кое-где недолго звенела сталь, раздались два или три выстрела – и всё. Вражеские солдаты были живы, но находились в невменяемом состоянии.