Чтение онлайн

С этого места отчётливо было видно сам замок за крепостной стеной и Мила, нахмурившись, поняла, что башни его словно затянуты тёмной дымкой. Внутри дёрнулось что-то тревожное и недоброе. Накатило паника.

Милена хотела отогнать от себя беспокойство, думая, что это всего лишь оптическая иллюзия, вызванная заходящим Изаром, или может она устала в дороге, что теперь видит не весть что. Но в момент, когда она пыталась договориться с собой, Хэла объехала её на своей хараге, потом повернулась к Элгору:

— Элгор, тормози всех, в замок нельзя, — сказано это было чётко и практически приказным тоном.

Может даже с заговором.

После этих слов Хэла подначила тоору и та поехала быстрее. Проезжая мимо Миргана чёрная ведьма и ему что-то сказала. Видимо тоже, что и бронару, потому что командир поднял вверх руку и остановил часть колонны, за которую отвечал. Милена видела как из одной из телег выглянула Мита. Она что-то проворчала, а потом и вовсе вылезла и отправилась к замку пешком, на ходу отмахиваясь на ругающегося на неё Миргана.

Серые послезали со своих тоор, Брок помог Милене выбраться из седла и встать на твёрдую мощёную камнем дорогу.

Некоторое время спустя мимо белой ведьмы проехал на тооре Элгор, попутно оставляя указания Броку, а потом и Миргану.

Некоторое время девушка пыталась прийти в себя, но тревога росла, паника заполняла всё внутри и Мила не выдержала — она пошла туда, наверх, к замку. Сначала она просто шла, а потом сама не поняла как, но побежала, потому что ничто в жизни не казалось сейчас настолько важным, как то, чтобы она оказалась вот там.

Добежав до ворот замка, она увидела невероятного размера нечто. Словно кто-то взял фото вот этого красивого замка и налил чёрной краски поверх башен, крыш, обширного двора. Эта краска будто бурлила, была в движении. Она медленно расползалась и от неё становилось так жутко, что Милена в одно мгновение окаменела, застыв посреди двора.

Никто не обращал на это что-то внимание.

Феран и митар стояли возле высокого мужчины, который хоть и был почти одного с ними роста, но показался девушке мелким и каким-то несчастным. Он что-то объяснял. Феран, стоявший к Милене лицом, хмурился всё сильнее и сильнее. А потом в углу двора запричитала Мита. Мужчины обратили к ней свои лица. Мила не понимала почему-то ни слова, она стояла и страх растекающейся невидимой тьмы пугал её, душил, и кажется, именно из-за него она переставала соображать.

С трудом посмотрев по сторонам, белая ведьма увидела Хэлу и Томику. Серая была бледной, потерянной. Они стояли совсем рядом с ней.

— Это вчера началось, — разобрала Милена слова Томики. — Я пряталась от этого, но оно всё равно меня находит.

— Всё, моя хорошая, всё, — кивнула ей Хэла. — Теперь не тронет. Где Эка?

Девушка кивнула в ту сторону, откуда выбежала что-то кричащая Мита.

Белой ведьме стало странно оттого, что она не понимала, что говорила кухарка. И нет, она не оглохла, а просто не могла понять речи. И в момент, когда Милена отчаянно пыталась разобрать хоть слово, весь двор огласил чёткий и зловещий приказ Хэлы:

— А ну все вон!

Она не говорила, она рычала. Милена видела как к ней по стене подползла одна из этих мерзких чёрных щупалец, даже хотела сказать об этом, но ведьма ударила по ней рукой и та, словно взвизгнув, отползла на приличное расстояние.

“Как живая!” — подумала девушка.

Вокруг всё задвигалось. Воины, которые успели заехать во двор, спешно его покидали. Мимо Милены прошёл тот мужчина, что стоял перед Роаром и фераном. Сами они тоже подхватили своих тоор за ремни и направились на выход.

— Что ты тут делаешь? — Роар налетел на неё, на лице было беспокойство.

Милена посмотрела на него, радуясь тому, что поняла сказанное, но страх не отпускал.

— Что ты видишь, Милена? — спросил феран, наклонившись, чтобы быть с ней лицом к лицу.

— Тьму, — ответила она. Роару не смогла, а вот ферану невозможно было не дать ответ.

Мужчина нахмурился. Обернулся на то место, где только что была Хэла, но чёрной ведьмы там уже не было.

— Роар, уходите, — отдал он приказ.

Митар кивнул и взял поводья тоор в одну руку, а Милену в другую. Он дотащил её до выхода.

— Что? — спросил Элгор, который тоже уже был здесь.

— Милена говорит, что тени, — ответил брату Роар.

— Тени? Много? — спросил бронар и она с трудом сообразила, что второй вопрос обращён к ней.

— Очень, — выдавила белая ведьма и снова повинуясь какому-то незримому зову сделала попытку вернуться во двор.

— Куда? — Роар не отпустил.

— Мне надо, — сказала она так твёрдо, как только могла.

Она не знает как так получилось, но он кивнул:

— Хорошо, пошли.

— Какого? — ругнулся Элгор за их спинами.

Но Милу тянуло туда, в тот угол, где тьмы было больше всего. При её приближении тени, как назвал их бронар, шипели и словно разбегались в разные стороны. Роар оказался впереди. За тенями была дверь, которую они скрывали плотным покровом. Оттуда тянуло совершенно невозможным запахом. Это было что-то тухлое, резкое, вызывающее тошноту. Роар зашёл.

— Не ходи, подожди здесь, — Милена уставилась на Элгора, который обошёл её и сначала зашёл в дверь, но застыл на пороге, а потом развернулся назад к белой ведьме.

— Вы ошалели что ли? — зарычала изнутри проёма Хэла.

Голос был совершенно неестественный, грудной, она пела таким, когда нужно было в песне нагнетать обстановку.

— Я по вашему что должна с вами теперь со всеми делать? — возмутилась женщина. — Элгор и ты? Кого ещё притащили? Я же сказала — всем уйти вон!

Хэла вылетела на улицу, как ураган, потом уставилась на Милену.

— И ты? Серьёзно?

Что можно было ответить?

— И я, — кивнула девушка.

Чёрная ведьма явно выругалась про себя, потом посмотрела куда-то в сторону.

— Томика, тащи все чистые тряпки, какие найдёшь, а ещё три чистые простыни.

Потом Хэла перевела взгляд на сидящую возле стены и плачущую Миту. Милена так и не поняла, как кухарка оказалась здесь, ведь она должна была по идее выйти вместе с ними за пределы двора. Чёрная ведьма присела перед ней и положила руки на колени.

— Сейчас полегчает, — ласково сказала она.

Мита подняла на неё заплаканный взгляд.

— Хэла, хорошая моя, спаси Эку, прошу тебя, она же… ей нельзя умирать, — кухарка заикалась, плача, — у неё же детки, ты же знаешь. Хэла-а-а-а-а!