Чтение онлайн

— Ох, Хэла, не надо. Я понимаю своё чрево. Я сама сдалась намного раньше него, — Эка с досадой покачала головой и, вздохнув, спросила: — И теперь вот совсем никаких детей, точно?

— Никаких, — с сожалением ответила Хэла. — Даже кровавых дней не будет.

— Даже так? — женщина нахмурилась.

— Да, — кивнула ведьма. — И я сделаю для тебя отвар, Эка, чтобы ты могла себя хорошо чувствовать, потому что может и настроение портиться ни с чего, и самочувствие быть не очень, уставать будешь быстрее, а ещё может желание близости пропасть.

— Пффф, — фыркнула она. — Настроение у меня портиться сто раз за утро, а про день вообще молчу. Самочувствие? Усталость? Да я каждый день умереть хочу, а только ещё Изар зашёл, дотянуть бы до ночи, а там — близость? Хэла! Дети и близость! Да мне кажется я её не хочу, как первого родила. Ну, в целом, нормальное моё состояние описала, значит справлюсь.

И они рассмеялись.

— И всё же надо будет пить, а ещё это для молока будет, — пояснила ведьма. — Потому что иначе сойдёт на нет и как тогда дочку кормить будешь?

— Кормилицу найду. С ней будет проще всего, — она ещё раз улыбнулась, но для Хэлы не ускользнула тень печали, которая промелькнула на лице женщины. Ведьме казалось, что они с экономкой почти одного возраста, та может немного младше.

— Эка, что такое? — спросила Хэла.

— А? — та сделала вид, что не понимает о чём речь.

— Я ведьма, помнишь? — покачала головой Хэла.

— Ох… эй, Раят, сынок, — крикнула она одному из мальчишек, играющих во дворе. — Принеси-ка нам с Хэлой по кружке отвара.

Тот вскочил, кивнул и убежал на кухню.

Через какое-то время они вдвоём уже грели руки о кружки с напитком. А ещё мальчик заботливо принёс матери плащ, а для Хэлы тёплое покрывало, похожее на плед.

— Спасибо, дружок, — улыбнулась ему Хэла.

Он смущённо улыбнулся в ответ и снова побежал играть.

— Я иногда так рада, что они на отца не похожи, — проговорила ему вслед Эка. — Ни внешне, ни характером. Все мои.

— Эка, ты не ответила на мой вопрос.

— Это ты ещё с мужиком моим глупым не встречалась, — отозвалась женщина. — Он тебя убить грозился.

И она усмехнулась и лукаво глянула на ведьму.

— Ну, не дурак ли? Ведьму он чёрную убить собрался. Теперь сижу и думаю на кого он раньше нарвётся — на тебя или на ферана. Думаю, ты-то его не прибьёшь, если полезет, так покалечишь может, а вот про достопочтенного ферана я не уверена.

— Он зол из-за того, что я сделала? — догадалась Хэла.

— Да, — кивнула Эка. — Говорит — на что мне баба, которая теперь родить не может, она же не баба.

— У него десять детей! — возмутилась ведьма.

— Ой, Хэла, он видно отряд себе народить хотел, — фыркнула экономка. — Всё подвиги свои вспоминает в службу. Но раз на войну нельзя теперь, то вот — налеплю себе отрядец из мальцов. А теперь не будет отряда-то, вот и грозится бросить меня…

— Эка? — и Хэла повела головой, вздохнула. Внутри была злость, но если такое происходит в её мире, при полном доступе ко всевозможной объясняющей ситуацию информации, то тут-то и подавно не объяснишь что к чему. — Правда что ли? Господи, прости меня, но ты бы не выжила. Либо живая жена, которая не может больше родить, либо мёртвая и дети, десять человек — сироты. Он нормальный вообще? Я старалась, правда… мне так обидно, что не справилась. Если бы раньше пришли…

— Хэла, Хэла, — женщина протянула руку и сжала пальцы ведьмы. — Всё хорошо. Я же понимаю. Я уже видела грань, когда в комнате той лежала. Я думала только о том, что Эрт у меня хороший мальчишка вырос и он своих братьев и сестёр не бросит, поднимет. Молилась, чтобы Мита помогла ему. И на Горанов надеялась. Хотя они и не обязаны были бы.

И она вздохнула, посмотрела с невероятной благодарностью.

— Я утром просыпаюсь и не верю, что действительно жива. Я когда в себя пришла, в комнате Элгора, думала, что помешалась. Или это грань такая. А тут Роар сидит и девочку мою на руках держит. Живую. Понимаешь? Я думала она у меня внутри умерла уже. Так страшно было, Хэла! Я никогда не расплачусь с тобой, до смерти своей буду должна.

— Не надо, — ведьма накрыла руку Эки и тоже сжала пальцы. — Не надо, дорогая, я это сделала… сделала, потому что сила есть помочь, и не надо мне за это быть должной. Ты себя береги, живи счастливой, детки пусть мать свою знают и тепло материнское у них в жизни будет, а всё остальное не важно!

— Блага тебе, Хэла, блага тебе, родная! — она силилась не расплакаться и глотнула отвара, чтобы прийти в себя.

— Ты травы не пила, потому что твой герой-осеменитель против был? — спросила Хэла.

Эка усмехнулась и кивнула:

— Я после третьего пила, потому что понесла четвёртого, но он у меня пропал лунь на третий. Кровавые дни его забрали, — ответила хозяйка. — И я ходила к ведьме за травами, а она мне дала, а потом усмехнулась и сказала, что не пить мне их долго. И так и оказалось. Потому что он всё старался, ох, как старался, а я всё пустая и пустая, а потом он траву нашёл. Наотмашь мне врезал, я думала голова оторвётся, а потом сказал, что ещё раз такое будет и убьёт меня. Вот и рожала ему. Боги, неужели больше не надо? Правда? Счастье-то какое!

— Эка, Эка, — покачала головой Хэла.

— А про супруга не переживай, — махнула рукой женщина. — Есть — нет, я сама себе могу помочь. Мне кормилец не нужен. Да и…

Она замолчала, потом усмехнулась.

— Я знаешь какая была шальная девка? Ох, Хэла. Все они, — она кивнула в сторону ворот, подразумевая видимо воинов, стоявших на страже, — все у меня за юбку держались. Да и сейчас, я себе цену знаю. У меня уже рано всё было как надо. И я видела, что они все от меня с ума сходят. Идёшь по улице, а они шеи сворачивают, прям чувствовала это, знаешь, руки прям кололо. Я и обряд Анат прошла раньше других, а потом в дом меня определили — мама у меня всю жизнь домашней была. И матэ.

Эка вздохнула, слегка улыбнулась воспоминаниям.

— А я росла в доме, с ними росла, с Горанами, с другими детьми, вот как мои бегают, так и я бегала. Я с Риваном в один сезон родилась. Он мне столько гадостей в детстве делал, как и всем. А когда я уже домашней пришла, наткнулась на него и… — она запнулась, потом глянула на ведьму с такой тоской и болью. — Ой, Хэла, вот не знаю может такое быть, что вот не можешь без человека, любишь, тоскуешь, а как рядом он с тобой, так ненависть такая разбирает, что удавить хочется или его или себя?