Чтение онлайн

— Не важно, главное, чтобы было всё в норме, а уж там сами разберётесь куда эту норму применить, — хихикнула ведьма.

— Я люблю тебя, Хэла, — сказал Рэтар и она дёрнулась в его руках, словно он её ударил.

— Рэтар, — она стала испуганной, мотнула головой.

— Хватит, — остановил он протест Хэлы, глядя в глаза. — Перестань. Молчание ничего не изменит. Не упростит и не усложнит. Я люблю тебя, и мне будет очень плохо пока ты будешь так далеко.

— Я буду в соседнем доме, — прошептала она, отчаянно сжимая его рубаху.

— Это расстояние подобно пропасти, Хэла, — ответил феран. — Не иметь возможности видеть тебя, слышать, обнимать…

— Он приедет не навсегда, — ведьма попыталась улыбнуться, хотя глаза у неё были полны слёз.

— Лучше бы вообще не приезжал.

— Когда он будет здесь?

— Не знаю, — феран нахмурился, пожал плечами. — Он может приехать со своим двором и это три-четыре мирты, а может прийти через портал один, вперёд, и это может случится хоть завтра.

Хэла прикусила губу.

— Я поняла. А можно пару книг? Со сказками какими-нибудь? И тогда я возьму шахматы, поиграем с куропатками в шашки, а то песни петь запрещено, — она склонила голову набок. — Жаль партию не доиграем, а то я бы тебя сделала. И знаешь, сорочки я у тебя оставлю, потому что, ох, девки разойдутся, когда их увидят.

И ведьма явно собиралась уйти прямо сейчас, но Рэтар мотнул головой.

— Сегодня ты никуда не уйдёшь отсюда, — каждое слово рвало на части.

— Доиграем партию в шахматы? — хихикнула она и феран знал, что чувствует его отчаяние и пытается унять таким образом.

— В бездну твою партию, Хэла, ты давно меня победила, — и подхватив на руки, Рэтар отнёс её в постель.

Потому что была нужна до умопомрачения, потому что ни о чём не хотел думать.

— Я люблю тебя, — хрипло прошептала Хэла, хватаясь за него, уже находясь на грани. — И я сняла заговор.

И Рэтар понял, что сняла, потому что смог войти в неё и эти слова… хотя слышал уже их.

— Ты знаешь, что ни одна женщина не говорила мне этого? — спросил он у неё, замерев на мгновение, ловя взгляд.

— Что? — выдохнула Хэла и подняла на него прекрасное, озадаченное лицо, с прилипшими к нему мокрыми волосами.

— Мать и сестра не в счёт, — улыбнулся Рэтар.

— Не верю, — шепнула ведьма, словно ей больно было от осознания его слов.

— Тем не менее, — феран убрал с её щеки прилипшую прядь, поцеловал.

— Я люблю тебя, очень люблю, — прошептала Хэла ему в губы.

— Ещё, — попросил он.

— Я люблю тебя, Рэтар. Очень-очень!

Он зажмурился, рыкнул и подмял её под себя. У него есть ещё ночь. Целая ночь.

Утром Хэла улыбнулась ему и ушла, забрав шахматы и пару книг, что были здесь у него в комнате. И, когда она вышла, стало так пусто, словно её и не было никогда. И стало не по себе. И захотелось вернуть. И к рвашам всё, особенно эла…

Рэтар ринулся к двери, чтобы вернуть ведьму обратно, но открыв наткнулся на Гента, обеспокоенно смотрящего на ферана.

— Что? — спросил Рэтар, зная наперёд, что сейчас услышит.

— Там, достопочтенный феран, в книжной, к вам… великий эла, — едва слышно проговорил Гент.

Роар был в ярости. Всё это время с момента, когда понял, что Рэтар не даст Хэле снять заговор на это проклятое воздержание. Митар терпел, но в конечном итоге нервы сдали, он вышел из себя.

— Почему я должен терпеть? Почему мне нельзя быть с любимой женщиной? Потому что Хэле вздумалось проучить всех мужиков в городе за, как ей одной только кажется, плохое обращение со своими женщинами? — рычал он, сидя в кровати и сходя уже кажется с ума от того, что невозможно спокойно отдаваться близости с Миленой. — Я никогда не обижал намеренно ни одну женщину. Свою, чужую! Никогда не считал, что дочки это плохо, никогда не забывал, что меня родила женщина. И всегда уважал тех, которые меня воспитывали. Почему я должен расплачиваться за других? На каком основании? Чему это всё меня должно научить?

И он хотел прибить Хэлу, несмотря на то, что любил её, ценил, но как же изводила злость на неё.

И Рэтару хотелось высказать всё, что Роар о нём думал — тан боялся, что если менять всё и делать как было, то Хэле станет плохо от такого сильного колдовства. Так пусть снимает заговор только с них, пусть на Шерга, например, оставляет, а Роар не при чём.

А ещё он был уверен, что уж с Рэтара она заговор сняла, да и вообще скорее всего не подействовало на него — он же феран, она не могла просто, без оснований на него наговаривать.

И Роар убеждался в этом каждый день, потому что Рэтар не менялся, он был таким, как всегда. Так спокойно терпел? Митар не верил. И вот та картинка, которая стояла перед глазами — Рэтар обнимает Хэлу, босую, растрёпанную, в рубахе цвета ранры, соблазнительную. И да, тан до умопомрачения любил эту женщину, и хотел так же сильно, хотя женщины никогда не были для него важны, но только не эта.

Но не выдержав, сорвавшись, начав рычать, Роар получил по носу, как глупый сирг, потому что Рэтар такого не простил бы никому, и надо было быть благодарным, что после такого выпада, остался цел, и даже не оказался запертым под башнями.

А потом рассказ Миты так отчаянно расстроил, но между тем и отрезвил.

Роар любил её, сильно. Она была той, кто всегда его успокаивал. Сколько раз мальчишкой он рыдал в неё, когда было обидно или больно. Мита утешала его, была добра и участлива, всегда на его стороне.

И никогда он и подумать не мог насколько ей самой плохо. Это осознание, что он сам того не зная, спас её от смерти, поразило до глубины души. Потому что представить как бы он жил без неё было невозможно. А уж то, что ради него она терпит издевательства и этот, пустой для него, но реальный для неё, страх быть выставленной на волю, если попросит развести её с этим тщедушным мужиком, являвшимся её супругом… и ведь Хэла только сейчас наговорила вот это благостное для женщины воздержание, а до того она заговором спасла Миту от побоев.

И Роар не замечал как его кормилица мучается, не замечал насколько ей тяжело живётся.

— Роар? — рука Милены легла ему на плечо. — Ты чего не спишь?

Митар обернулся на обеспокоенную ведьму.

— Думаю, — проговорил он.

— О чём?

— Ты меня избегаешь последнее время, — ответил митар, и хотя она мотнула головой, попыталась улыбнуться, сказать, что он ошибается, но он был прав. — Нет, избегаешь. Почему?

Глаза Милены наполнились слезами. Кажется он никогда к этому не привыкнет.