Чтение онлайн

Она поёт на хорошем английском, словно это её родной, в припеве её высокий голос соединяется с рычанием второго гитариста и это так невероятно, даже эта фигового качества запись передаёт то, насколько много в них драйва, как они кайфуют играя, нет, творя музыку.

Милена, как завороженная смотрела на экран не слыша и не замечая ничего вокруг.

— Ты чего там нашла? — спросила у неё Анья, вглядываясь то в телефон, то в лицо белой ведьмы.

— Тут Хэла, она поёт, — отозвалась Мила. — Ты правда не видишь?

— Неа, просто чёрное всё, — пожала плечами серая, а белой ведьме стало досадно, что этого никто не видит кроме неё. — И Хэла всегда поёт, что такого?

— Тут она молодая, — пояснила Мила. — Как я сейчас, наверное.

— Правда? — спросила Сола, которая услышала их разговор. — А какая она была?

— Красивая. Очень.

— Она и сейчас красивая, — улыбнулась Анья.

— И рыжая, — добавила белая ведьма. — И волосы кажется ниже лопаток, такие длинные.

— Рыжая? — смутилась Сола. — Это какая?

— Ну это… это, — Милена осмотрелась, пытаясь найти цвет вокруг. — А, как одежда у эйола.

— Правда? — удивились девочки.

— Угу, — кивнула белая ведьма, снова возвращаясь к экрану.

Ребята допели песню, кто-то что-то сказал, пошутил. Милена смотрела в их лица и пыталась понять откуда она их знает. Почему они ей знакомы?

— Давай “я свободен”? — спрашивает высокий, светловолосый гитарист.

— Рыжая, ты первый поёшь, я третий хриплю, — ухмыляется коротко стриженный и делает жест плечами. — Лизка, давай, сыграй мне, лисичка-сестричка.

На сцену выходит блондинка, берёт скрипку. Настраивает её. Тоже самое делает Хэла.

Блондинка вступает мягко, потом Хэла подходит к микрофону и… “надо мною тишина, небо полное дождя”, но голос её не такой, каким Мила слышала его в предыдущей песне, он низкий, гулкий, вот такой каким она обычно поёт сейчас и каким она пела эту песню, когда напоила их всех.

Второй куплет поёт светловолосый гитарист. Поёт так классно, что перехватывает дыхание. Потом они с Хэлой поют вместе припев в два голоса. А потом две скрипки перекликаются между собой и третий куплет поёт второй гитарист. Поёт хрипло, низким голосом, нет, не рычит, как делал только что, в предыдущей песне, а поёт. Потом припев — все вместе, но голос его срывается. Хэла говорит ему, что-то, он зыркает на неё вроде зло, но на самом деле нет. И выдаёт соло на гитаре. Скрипки вторят ему. А потом он психует, снимает гитару и уходит.

— Джокер, твою мать! — кричит ему высокий светловолосый.

— Не трогай мою мать, — рычит откуда-то из-за кадра ушедший Джокер. — Лучше скажи где этого засранца нарика носит?

— Не знаю я, — отзывается высокий.

— Ну, чего вы, блин, — возмущается блондинка так смешно манерно. — И у меня репетиция в три.

Они какое-то время переговариваются, возмущаются, парни ругаются, Лизка хнычет.

А потом Хэла начинает играть на скрипке и Милена могла бы поклясться, что знает что это такое. Размеренное и быстрое. Нет, это не Вивальди, она знает, знает. Но только кажется это должно звучать иначе. С оркестром? И тут, вторя скрипке, включается пианино. За ним на этот раз вот тот высокий гитарист. Они играют дуэтом, словно переговариваются, или перехватывают друг друга. Потом играет только он. Но Хэла подхватывает.

— Ускоряй её, Ллойд, — кричит из-за кадра, Мила уже стала узнавать его голос, Джокер. — Давай, ну, она же может быстрее, чего ты её тормозишь?

И они ускоряются и Хэла, и этот самый Ллойд…

Ллойд.

И Милена поняла — это тот парень, про которого Хэла ей говорила, тот кто спас от смерти. Боже… а этот второй… этот жест плечами и когда он разозлился. Она видела его в тех жутких воспоминаниях Хэлы, когда залезла к ней в голову. Это его держала за рукав Хэла, пытаясь унять. И ударник и блондинка-скрипачка… они тоже там были. Стояли у стены, блондинка рыдала, а ударник так на себя не похожий, совсем другой, обнимал её, утешая.

Милена тряхнула головой, тоже пытаясь не расплакаться.

А ребята на записи уже поют другую песню:

“Правосудию я верил,

Но теперь в нём нет мне места

Умерла моя подруга детства

Палача невеста” [2]

И этот проигрыш — Хэла со скрипкой с таким невообразимо воодушевлённым и полным скорби лицом.

Дальше всё прервалось, словно плёнку зажевало, а потом тишина, но вот Лиза за пианино наигрывает какую-то очень знакомую мелодию. Милена могла бы поклясться, что знает что это — что-то очень популярное, такое мелодичное… Хэла вступает поёт невероятным чистым голосом, высоким.

Белая ведьма была в восторге, голос даже на такой фиговой записи пробирал.

Джокер ухмыляется, они все разом вступают — гитары, ударные, Лиза за пианино уже не робко наигрывает вступительную мелодию… и Хэла… она резко меняет голос с высокого чистого на хрипящий и низкий, такой поразительно объёмный. У Милены захватывает дух. Неужели чёрная ведьма умеет так по-разному петь? И песня. Что это, Милена так и не смогла понять, но была уверена, что слышала много раз. Только не вот в таком потрясающем жёстком исполнении.

Но конца она не видела, потому что что-то скрипит, снова падает камера и запись кончается.

Мила ещё какое-то время сидела и смотрела на стрелочку медиапроигрывателя. В глазах стояли слёзы. Девочки спали.

Белая ведьма посмотрела на спящую Хэлу, бледную, уставшую. Магические сферы светили едва-едва. Девушка нажала на следующий файл и на неё сорвалась с экрана атмосфера выступления в каком-то клубе.

Запись велась откуда-то сбоку, направлена была на группу на сцене. Было много людей, они переговаривались с музыкантами. В сущности и сценой-то это сложно было назвать. Милена присмотрелась и поняла, что это то же самое место, что и в прошлом видео. И камера снимает, находясь на пианино. А вот с музыкантами всё было иначе.

Ударник был тот же, тут же у пианино и камеры стояла та блондинка, теперь растрёпанная, в растянутой футболке с изображением какой-то рок-группы, такая хулиганка с ярким макияжем — ничего общего с той манерной девушкой на предыдущей записи. Высокий гитарист — тот самый Ллойд. А вот второй гитарист был другим. Это был тот невысокий парень, который впал в истерику на похоронах, которые увидела Милена. Это он открыл гроб.

И это воспоминание снова срубило её, потому что тот второй, тот, Ллойд — это его они тогда хоронили. Там же было фото. Почему-то сейчас чёрно-белая фотография открыто улыбающегося молодого человека, стоящая среди венков, всплыла у неё в голове, словно она была в воспоминаниях Хэлы не какое-то мгновение, а целую вечность и сейчас даже могла с точностью назвать количество присутствующих в помещении людей.

Белая ведьма мотнула головой.

Тот парень, крепкий, коротко стриженный, которого блондинка называла Джокером, сейчас между гитаристами, ближе к ударной установке. На нём гитара, но почему-то Милене показалось, что он не играет. За ним, под ногами футляры один со скрипкой, второй, кажется с трубой или чем-то похожим на флейту. И ещё один футляр пустой, наверное из-под скрипки, на которой играет блондинка.

Хэла у микрофона, в платье, с распущенными волосами, которые и вправду были ниже лопаток. Платье было воздушное, тёмногоцвета, на ногах гольфы в тон платью и тяжёлые высокие ботинки. Глаза накрашены так же как на прошлом видео, только кажется ещё темнее, и на этот раз точно есть помада, такого же цвета, что и платье.