Чтение онлайн

— Я, ты… и… — пояснил Рэтар, но запнулся с болью прикрыл глаза на мгновение.

— Кто? — Роар поверить в это не мог.

Повязь кровью была отвратительным обрядом, которым часто правители фернатов пользовались скорее для развлечения, чем действительно для дела.

Например, о Дэялгах ходили такие вот мерзкие слухи. И они призывали чёрных ведьм одну за другой, потому что творили с ними зверства и женщины умирали, не выдерживая пыток и издевательств.

И когда Роар узнал, что великий отдал ведьм военному советнику, и когда Милена появилась перед ними сегодня в запятнанном кровью платье, и без Хэлы, он с ужасом подумал именно об этом.

Что до повязи, которая должна была раскрыть всю возможную силу ведьмы, — это был обряд соединения крови ведьмы с семенем хозяев.

Для обряда нужны были три мужчины одной крови, из дома, призвавшего ведьму. И они просто насиловали несчастную призванную, оправдывая это тем, чтобы увеличить её силу. Но у обряда была и обратная сила, от которой страдала только ведьма — нельзя было, после его проведения, находиться далеко от тех, кто этот обряд провёл. Иначе ведьма медленно, но неизбежно умирала. И Роар знал, что правящие дома фернатов Итэги делали так постоянно.

Но в случае с Хэлой — с Рэтаром она была в близости, Роара спасала, когда он был при смерти, силой чрева. И значит для проведения завершения обряда был нужен кто-то третий. И митар не сомневался, что если феран прав, то она сама решилась на это, чтобы спасти их. И скорее всего конечно третьим мужчиной стал Тёрк, потому как ему она доверяла больше других, и можно было поверить в то, что старший тан пошёл на такое, ради спасения брата.

Рэтар не ответил на вопрос Роара. Да и Хэла усмехнулась, неприятно привычным взгляду воина движением стряхнув кровь с кинжала, сказала:

— Только не говорите, что ждали магический баттл? На это у меня нет ни времени, ни сил, — она сделала привычное движение плечом и головой. — А теперь, когда кажется уже самые тупые поняли, наконец, насколько сильно они вляпались в собственное дерьмо, пытаясь поднасрать достопочтенному ферану Изарии Рэтару Горану, и когда я чертовски разозлилась, предлагаю приступить к решению вашей проблемы.

— Ты, ты… — прохрипел великий. — Я накладываю высший запрет!

— Молчать, — приказала Хэла своим грудным голосом и вокруг стало в мгновение тихо. — Задрал, твою ж…

Она вдохнула, выдохнула, пытаясь видимо унять себя и не сказать чего-то лишнего, хотя Роару казалось, что уже некуда дальше.

Но главное почему запрет правителя не сработал?

Высший запрет — это заклинание которому подчиняются все несвободные призванные. Митар уставился на своего ферана — он освободил Хэлу? Хэла — свободная чёрная ведьма? Когда? Давно? Столько вопросом застряли в заговоре на молчание.

— Для начала сообщу вам пренеприятнейшее известие, — спокойно, но так же жёстко произнесла Хэла. — Бумажка, которую вашество приняло и подписало в компании верховного эйола и первого мага, скрепившего её магической печатью, доставлена адресату. И если у вас задницы не пригорели пока, то только, потому что вполне возможно бумагу не брал в руки Горан. Но что-то говорит мне, что сын достопочтенного ферана Изарии Рэтара Горана Брок Онар печать сломал и вам уже очень поплохело, но вы делаете вид, что все норм. Или не допёрли ещё? Но напомните мне, когда вы должны были отдать бумагу Горанам?

Она посмотрела на Рэтара и озорно, так привычно улыбнулась, что у Роара сердце защемило, и он даже представить не мог, что происходило сейчас внутри у тана.

— Когда папа преставился, родной? Тиров двадцать назад? — Хэла покачала головой и снова перевела взгляд на правителя Кармии. — Ой, ой. И если тебе, вашество, теперь пофиг, бессмертный чёрт, то вот верховному эйолу и первому магу я совсем не завидую. Бедолаги. Подставились по полной.

И она повела рукой, пренебрежительно улыбнулась, кивая на опустевшие галереи, потому что фераны и те, кто был с ними, в большинстве своём предпочли покинуть Ирнэ-Халаяс.

— И чтобы все понимали, те, кто остался, — пояснила ведьма, — в бумажке, который великий подписал по просьбе достопочтенного ферана Изарии Эаргана Горана, бывшего в то время первым советником элата Кармии, говорится о том, что фернат Изарии имеет полное право при соблюдении определённых обязательств перед элатом, от элата в конечном итоге отделиться и, скажем так, стать независимой равной по значимости элату, политической единицей.

Хэла нахмурилась:

— Политической — это в смысле, когда они сами по себе могут быть, — пояснила она, — а вы тут сами по себе, без них. Упс. И конечно не факт, что право на независимость потребовали бы следующие после достопочтенного Эаргана Горана фераны, но бумага была подписана и, как-то так случилось, что зачинщик всего этого мероприятия погиб, а бумага почему-то в руки его наследников не попала. А вот после сегодня они явно решат, что, а, ну вас с вашей Кармией рвашам в задницу, и, кстати, ожидая окончательного решения своего ферана, все входящие в армию изарийские отряды передвигаются сейчас к границе своего ферната.

Роар посмотрел на великого и советников, на верховного эйола, бледного, едва стоящего на ногах. Правитель хотел что-то сказать, но повинуясь запрету наложенному чёрной ведьмой не смог произнести ни звука. Потом митар посмотрел на своего ферана — он уже не смотрел на Хэлу, взор его был обращён в никуда, он казалось и не слушал то, что говорила Хэла, но скорее всего это была лишь видимость.

— Всем всё понятно? — уточнила чёрная ведьма. — Дальше. Я могу убить здесь всех и каждого, и мы просто уйдём по трупам, глазом не моргнув. Но это жутко как-то, да и есть здесь те, кто пока дружит с совестью. Так что — мальчика в обмен на Горанов и белую ведьму.

По лицу великого эла было видно, что он не согласен, он продолжал протестовать, кажется впав в совершенное безумие не понимая, что происходит. Но главное — Роар в свою очередь не мог понять, почему нет подмоги, где стража, помимо той, что стоит словно камень, и почему стало тихо не только здесь, но и там снаружи. За пределами Ирнэ-Халаяс тоже была запредельная тишина.

— О, тебе не нравится? Хм… ладно. Не хочешь просто — будет сложно. Я же не уточнила сколько ты тут времени проведёшь, не имея возможности никуда уйти? Сто тиров устроит? И я обещаю тебе, что вокруг тебя не будет жизни. С сего момента Йерот — мёртвый город, — и голос её стал другим, ледяным, полным приказа, а взгляд мутным, пустым. Она колдовала. — Ничего здесь не принесёт плодов — деревья, птицы, животные или люди. Всё отныне здесь бесплодно. Здесь не будет даже травинки, не будет и воды. Даже с неба не упадёт ни капли. Хотя, чтобы тебе не было совсем скучно — вместо воды у тебя будет ром. Йо-хо-хо! Забористый и самый лучший. Можешь упиться вусмерть, но стой — ты бессмертен!

Она хищно улыбнулась:

— Интересно, как это будет выглядеть? Ты будешь умирать и воскресать? Или просто корячиться в страшных муках, которые не смогут тебя убить? Я пришла бы поглядеть, тиров через “цать”. Если буду жива. Хотя не, даже если и буду — слишком много чести. Компанией тебе будут мертвецы. Сначала они будут разлагаться, а ты давиться в испарениях и тошнотворном запахе гниения. Потом от них остануться кости. Неплохая компания, — Хэла рассмеялась и от её смеха всё заледенело внутри. — А теперь, найдём тебе компашку? Посчитаемся?

Роар посмотрел в непонимании на Милену. Она стояла крепко сжимая его рубаху, лицо было опухшим от пролитых слёз, но глаза на нём были невообразимо тарисовыми, прозрачными, яркими. Девушка смотрела на чёрную ведьму и вздрагивала от каждого слова, она видела что-то что не видел Роар — может тени, а может и что-то более ужасающее.

— На златом крыльце сидели, — начала Хэла и митар посмотрел на неё. Палец её судя по всему указывал на человека, бывшего на площади — новое слово, новый человек.