Чтение онлайн

В последовавшем взрыве я потерял, где верх где низ, ничего не понятно, кажется, я летел как когда-то Лангхо, кувыркаясь в воздухе.

Летел и прилетел.

Я с хрустом переломил какую-то стену и застрял в ней. По сравнению с моментом удара было в общем-то даже и не больно.

Это оказался медийный экран в метрах пятнадцати над ареной. Тот самый все еще с проецируемой надписью " Чан «Великолепный». Я торчал как раз из середины одной из секций — она погасла, а остальные четыре пока горели.

Довольно символично. И неустойчиво. А потом меня еще и током долбануло. Мгновенный спазм парализовал. Зубы лязгнули так, что чуть не высыпались все. Ни вдохнуть ни выдохнуть. Глаза лезут на лоб, Дергало меня так, что я вывалился и полетел вниз. Прямо навстречу кулаку Пенга. Летел я мягко, а кулак прилетел жестко.

На этот раз я влетел в ограждение арены, выломал целую секцию, повис без сил на покосившейся проволочной сетке.

Ну все. Ну вот. Все…

Пенг подскочил ко мне, оставшиеся две циановые звезды перетекли в кулаки. Пурпурный шаодань продолжал сиять сквозь рот и ноздри, лишая его человеческого облика. И никак я до него уже добраться не мог…

Минуту Пенг молотил меня без техник, только физухой, по ребрам пробил раз пятьдесят, кажется, сломал треть или половину.

Делал он это, похоже, просто из чистой любви к искусству. Дышать я не мог, орать я не мог, только плевался кровью.

Но, я не хотел… Я не хотел, чтобы меня били безнаказанно, как грушу. Я хотел тоже причинить ему боль. Я тоже хотел его убить.

И я начал отбиваться. Сбивать удары, пинать ногой, вторая так запуталась в сетке, что я ею пошевелить не мог. Только у меня не было сил, не было ци, чтобы нанести ему реальный урон.

Я пнул Пенга в живот, в его вечное слабое место, его даже откинуло, на шаг, и на секунду он прервал свой ураган ударов.

Сян оказалось этого достаточно.

Она уже давно подкралась сзади к сломанной секции ограждения, на которой я лежал, и тут же прижала руки к моей голове.

И все замерло. Или очень замедлилось. Я видел как пульсирует шаодань в голове Пенга, заметил тонкую пульсирующую нить, уходящую из его макушки прямо в небо. Я увидел облака, потоки и завихрения ци вокруг себя, я начал жадно впитывать ее всеми порами, я еще я увидел как сияющие капли покатились по моим меридианам с рук Сян к моему даньтяню, где скапливались в сияющее солнце.

Как я видел это? Ну так как говорят умирающие видят себя со стороны. А вдалеке уходил из земли в небеса белый сияющий тоннель, Основной Поток, и меня тянуло бросить все и уйти туда. Это пугало и воодушевляло. Я словно воспарил над своим телом и я состояли из цианового света, а тот что остался внизу окрасился синим. Мы почти разделились. Я почти освободился.

Потоки исцеляющий белой энергии омывали мое тело, скрепляя сломанные ребра и соединяя разорванные связки и мышцы. И когда они вернули на место смещенные кости черепа, я мгновенно вернулся в себя, очнулся, словно и не проходило только что этих долгих эонов вне времени, когда я едва не покинул это тело навсегда.

Я вдохнул, словно взорвался, втягивал в себя смешанный с ци воздух, так, словно вынырнул из бесконечных безвоздушных глубин. Тело мое затрясло, выгнуло, даньтянь сжигало пламенем. Я сжал кулаки и выплеснул энергию во все доступные щаодани, прямо в кулаки, сразу в оба и в кулаках у меня засияли сразу два циановых щаоданя. Две звезды. А под ними еще по синей.

Два сдвоенных шаоданя.

Два сдвоенных шаоданя?

Два сдвоенных шаоданя! Вот это поворот!

Добро пожаловать на новый энергетический уровень, приятель.

На обломках экрана отобразилось:

Чан Гун, 19 лет

2 уровень, (Практик — адепт), потенциал открытия 3 уровня в течении 36 месяцев. 1 цикл рейтинговых испытаний, 1 — текущий (00:45:07…). Альянс: Охрана Центрального Рынка (кандидат). Умения: Брык с Копыт.

Шаодани:

1 синий/циановый (100 %),

1 синий/циановый (100 %),

Пенг, снова разогнавшись до нормальной скорости, отвел сияющий кулак назад, чтобы всадить его мне в грудь, вколотить груднину в грудную клетку, разорвать ребра, чтобы наконец я захлебнулся своей кровью, но у меня были другие планы.

Я размахнулся руками в стороны и проорал ему прямо в рожу:

— Хлопок двумя ладонями, клоун поганый!

И грохнул всей сосредоточенной у меня в ладонях ци в одном оглушительном хлопке, в котором башка его оказалась меж моих ладоней.

Бомбануло будь здоров!

Словно солнце полыхнуло у меня между ладоней. Меня прожгло испепеляющим пламенем, а что случилось с Пенгом я и представить не могу. Я бы не удивился если бы его череп разлетелся бы горстью истлевших искр, но этого не случилось. Пенг просто погас, посерел и рухнул, словно его выключили.

В воздухе разлетелись клубы рассеявшейся из его погасших шаоданей смеси боевой и ментальной ци, голова моя закружилась и я потерялся на ней.

Я не потерял сознание, я просто словно отключился. И оказался где-то еще. Где-то рядом.

И там кто-то был.

И я понял кто это!

Кто-то, кто стоял за Пенгом. Кто-то, кто проецировал на него свою силу, кто посредством ментального шаоданя дал потешному ублюдку мощь шестого уровня. Наездник, использовавший Пенга как медиума, как проводника своей силы. Кукловод. Кто-то, кто не хотел, чтобы все знали о его существовании. Этот кто-то, едва различимый в пурпурной тьме, он явился из тени и склонившись надо мной, произнес:

— Пенг, в чем дело? Что происходит?

Я заместил Пенга в канале связи, построенном на его ментальной технике высшего уровня, а он сам этого еще не понял. Я беззвучно рассмеялся и выплюнул:

— Нет больше твоего Пенга!

Тень склонилась надо мной:

— А ты, что еще такое?

— Это ты мне расскажи, — выплюнул я окровавленным ртом.

— Не дерзи мне, — отозвалась тающая в пурпурной дымке тень. — А-а. Я понял. Ты тот самый Великолепный Чан.

— Собственной персоной.

Тень, помедлив, произнесла:

— Тебя здесь быть не должно.

— Придется тебе смириться с этим.

Тень надвинулась занимая все видимое пространство:

— Значит, твое имя Чан. А как полностью?

— Я Чан Гун, потомок Великого Юйчи Гуна! — выплюнул я ему всю правду, а чего скрывать? Мне похоже конец. Остается только дерзить. — Я думаю, даже ты мог слышать это имя.

— Стой там, — вдруг бросила мне пурпурная тень. — Никуда не уходи.

И истаяла в рассеявшемся помрачении. А может, мне это показалось прибредилось, в глубоком обмороке.