Чтение онлайн

— А когда узнавать то?! — Возмутился тот. — Никто не приходил заявление о пропаже писать. Как по мне, так и хрен бы с ними.

— Не переживай ты Егор, — хохотнула Галка. — мы тебе соберем подарков, к бию всё таки едешь, как посол, с пустыми руками нельзя. Может девку себе найдешь, из оседлых. Ахаха!

— Да вы что, сговорились сегодня все, что-ли!? — не выдержал Егор. — Давайте на посошок и спать!

С утра переговорил с Марфой, оставил на её попечение гусей, генератор и отправился на инструктаж и сборы. Пометаться пришлось по всей деревне, от Председателя к Анисиму за лошадьми, потом к Галке и от неё — на склад. В напарники ему дали одного из дружинников Серёги — рыбака и охотника лет пятидесяти, Андрюху. Того даже жена звала не иначе, как крокодилом. За любовь к природе, которая заключалась в том, что тот мог неделями пить в лесах или на реке, не появляясь дома. Он ждал его у Анисима, занимаясь выделенными лошадьми.

Председатель был щедр:

— Азату, если наших залетчиков отдаст, отдадим сена десять рулонов, сто пудов овса. Тут всё в пудах, не запутайся, пуд — шестнадцать кило, сено у нас по двести сорок килограмм рулон, под двести пудов выходит. Овса тыщу шестьсот килограмм получается. Только самовывозом. По снегу на санях и их маломерки тюк увезут.

— А не слишком ли д…., много то есть, за двух маргиналов!? — закономерно задавила жаба Егора.

— У нас этого сена девать некуда, овса тоже, считай это рекламой, первые десять тюков бесплатно. Распробуют, торговать будем. Ну и смотри, чего у них можно купить, чем полезны будут. Олег говорил, что сейчас башкиры зимой не очень то жируют, видел небось, какие у них лошади мелкие и лохматые. Они и кос пока не знают, чуть ли не серпами сено заготавливают. А то и веники вяжут и ими баранов кормят. Галка тебе выдаст там, на представительские расходы, своего самогона захвати, немного, нехер к хорошему приучать. — Напутствовал он.

Подошел Анатолий и тоже провел краткий ликбез по медицинской части: «О вреде беспорядочных половых связей предупреждать не буду, не маленький, понимаешь. Возьми с собой лоперамида, угля активированного. Бинтов парочку. Найдется? Я бы тебя собрал, но у нас всё впритык, думаем даже шприцы одноразовые по максимуму использовать, кипятить. Несколько циклов выдержат».

— Есть, всё есть. Я если приеду живой, вам и со шприцами помогу, есть у меня запас в заначке. — Сознался Егор.

Доктор обрадовался: «Отлично!» и тут же вздохнул: «Только это не спасет отечественную медицину, надолго ли их нам»…

— Так их меня штук сорок, советских стеклянных, с комплектом игл к ним и десяток бикс родных. Вы только Серёге не говорите!

После этих слов начался сущий кошмар, Толя вцепился в Егора и не хотел никуда его отпускать, пока тот не отдаст этакое богатство. Егор еле отговорился тем, что если не вернётся — Серёга как наследник найдет и отдаст, всё причем.

Глаза Толи вспыхнули алчностью: «Что всё, у тебя ещё что-то есть!?»

Захар подлил масла в огонь: «Так он же у нас наркоман, в ремиссии. Но это не точно, есть мнение, что бывших не бывает. Причем запасливый, в деда. Дед то у них с Серёгой кладовщиком работал в МТС, полжизни. Трактор себе к пенсии собрал, зернодробилку, и мастерскую оборудовал — всё из списанного. А Егор в дедовском доме живет!»

— Захар Михалыч! — Возмутился Егор. — Вот давайте не будем! Вы с дедом так-то дружили, помню, рассказывал он, как вы в совхозе жили!

— Давай уже езжай! — сразу стал провожать его Председатель. — Неча тут рассиживаться!

Егор отправился к Анисиму, от него не отставал вцепившийся как клещ Толя, выпытывая, что ещё есть у него. Пришлось сознаться, что есть, да. С четыреста пузырьков стеклянных, с порошком каким-то, взятых там же, где и многоразовые шприцы.

— Я их, собственно, из-за фуриков взял. Из-за стеклянных пузырьков. Надо мне было. — Туманно заметил Егор. — Там и срок годности наверное всё, полтора года назад, считай выставили этот склад. Но это не я выставлял! Я у наркоманов просто сменял, по сложной системе взаиморасчетов. Отвали ты от меня, Толян! Отдам конечно, не всё только. Всё, уйди. Серёга отдаст, если не вернусь!

Но Толян не отставал:

— У меня за тебя душа болит, Егор! Спальник возьми, гостеприимством не пользуйся особо, там вши и блохи в полный рост, спи на улице. Перед едой, для профилактики — уголь активированный пей. За заразу я не переживаю, прививки то ведь делали в детстве? Ну вот, так и думал, это им скорее переживать надо, как бы мы их не перезаражали вирусами, которые за несколько столетий мутировали и приспособились. Береги себя!

— Не дождетесь! — Егор наконец отвязался от хирурга и дошел до конного двора, где его ждал Андрюха и уже два оседланных мерина.

— Здорова Андрюха, здорова дед! — Поприветствовал он их. — А что за за мешки уже навьючили?

— Овес это, — буркнул дед, немногословный и неприветливый с утра, — не знаю, чо ты жрать будешь, а лошадей мне голодом не мори! У башкир поспрошай кожи. Они должны выделывать, сбруя нужна для лошадей. Не щёлкай хлебалом, в общем! Скотину опять же прикупим у них, лошадок и баранов. Сам вернись, главное!

С Андреем направились до Галки. У той тоже сборы были в разгаре, во дворе суетился её Лёха и Серёга. Галка своей скаредностью разочаровала, дала с килограмм конфет, без обертки и немного дешевой бижутерии и всё. Егор попросил было сигарет, на что вмешался Серёга:

— Перед местными не пались со спичками и зажигалкой, они тут кисет с приспособами для добывания огня носят. Сигареты тоже, не знакомы им ещё. У тебя же свой табак есть, его бы лучше взял! Если сигареты будешь курить всё таки — пачку не свети.

— Я как тебе курить тогда буду?! — Возмутился Егор.

— От костра прикуривай!

Галка подсластила пилюлю: «Вернёшься — я тебе два блока выделю! А теперь поехали на склад, тебе на подарки три одеяла шерстяных выделю, женам Азата. Они вообще не пойми с каких годов лежат там, как их моль не сожрала».

— Галка, — заканючил Егор, — дай хоть гондонов пачку, на всякий случай!

Вынесла, как от сердца оторвала. Егор поинтересовался: «А кто там у нас сейчас за кладовщика, чо там вообще есть на складе, чем разжиться можно?»

— Ничем, — отрезала Галка, — трех одеял тебе хватит. Я сейчас там главная.

— Вот оно, сращивание частного капитала и власти, коррупция в чистом виде! — прокомментировал Егор.

Выдала всё таки четыре одеяла, как на взгляд Егора — казенная, ничем не примечательная вещь, у них в лагере такие же были. Но на подарки пойдет, башкиры небось не избалованны фабричными вещами. От склада с Андрюхой разделились — собраться дома. Из деревни на дорогу в сторону Могузлов выбрались только в начале одиннадцатого.

Андрюха посмотрел на карабкающееся в зенит солнце, перевел взгляд на дорогу и заключил: «К обеду доедем до Могузлов, а там до Верхних Тыгов — километров восемнадцать, к вечеру доберёмся». На улице царила благодать и великолепие, не жарко пригревало, немногих насекомых по осеннему времени сдувало ветерком. Ни гуси над душой не гогочут, требуя жрать, ни в двери не стучат, выпрашивая бутылку, ехай себе вдаль, в чуть дрожащее марево на горизонте…

Добрались до границы с зоной отчуждения, Андрей поскрёб затылок: «Прямо держаться надо, сухой лог, вон слева который, кончится когда, тогда налево и прямо. Не должны заблудиться. На крайняк — на трассу выедем, сейчас Катин тракт там идет, где старая трасса наша была, Серёга говорил». Двинулись прямо, стараясь держаться прогалин и не выпускать из вида лог, как ориентир.