Чтение онлайн

Судя по гастрономическому лирическому отступлению от политики в беседе — Строганов на свежем воздухе проголодался. Да и не только он, при упоминание о привычных каждому русскому человеку блюд — непроизвольно давились слюной все присутствующие, не исключая императора. Серёга недовольно проворчал:

— Привезут к обеду пайку, чо встали как птенцы голодные, клювы поразевали? Работать за вас Александр Сергеевич будет? У нас кто не работает, тот не ест!

— А причем здесь папенька мой? — Вполголоса с недоумением поинтересовался Пашка у Егора, к участковому он с недавних пор относился с искренним уважением, лишний раз тревожить и надоедать не осмеливался.

— Да забей пока, это из нашего времени идиома, без бутылки не разберешься. — Егор со стоном разогнулся, украдкой глянул на солнце, скоро ли обед и продолжил начатую Строгановым тему. — Базара нет, Паулюс, кухня крестьянская вкусна, летом так вообще разнообразная, огород подспорье и лес. А чо это в озвученном тобой меню мясо не фигурирует? Ну или буженина с ветчиной? Не задумывался? Так я тебе подскажу, мясо у крестьян эпизодически на столе появляется и дело тут вовсе не в отсутствие холодильников. А ты как часто мясное порешь? Вчера вон, окорок за обе щёки уплетал, как должное принял, без хлеба даже жрал! Не поленись, подойди к мужикам, расспроси. А ещё лучше, сам попробуй по зиме на редьке с квасом в лесу поработать, оно сразу многое на место в голове поставит.

Чем выше на небе поднималось солнце — тем меньше стали отвлекаться на разговоры. Даже Серёга примолк и ожесточенно продолжал работу, изредка оглядывая остальных — как держатся. Были у него опасения по поводу наследника и мажора Павлика, но те, несмотря на отсутствие опыта и привычки — не ныли и не отлынивали. Присмотрелись к работе более опытных товарищей, пообвыкли и стиснув зубы — старались не отставать. И что характерно — не жаловались. Да и как тут стенать и у кого искать заступничества, если император наравне со всеми впрягся в работу и тащил лямку. Ещё находил время и силы для поучительных монологов, остальные отмалчивались — нехитрая со стороны работа по обрубанию веток вымотала всех.

Когда вдали, на дороге из деревни заметили телегу, раздались радостные возгласы, напополам с облегчением: «Едут!», «Обед везут!», «Кормильцы едут!» Егор приложил ладонь ко лбу, прикрывая глаза от вставшего в зените солнца, лично удостоверился что да, едут, и судя по поблескивающим алюминиевым бачкам в телеге — точно кормить будут, приободрился и обрадовался. Призвав остальных:

— Не расслабляем булки! Пока доедут, мы ещё рывок сделаем, напряжемся! А после обеда побольше отдохнем, чтоб жирок завязался, давай православные, навались дружно!

И показывая пример — бросился с топором на поваленную березу, подбадривая себя и товарищей пением:

— Розовый фламинго, дитя заката! Розовый фламинго, тут танцевал когда-то! Может, в жизни прошлой, мне трудно вспомнить! Думай о хорошем, я могу исполнить! Фу бля, баста, карапузики, перекур на обед!

Павел Петрович, немного опешивший от такого порыва энтузиазма, сопровождаемого песней поинтересовался у Серёги:

— А кто это, розовый фламинго? Зверь али птица какая?

— Птица, Ваше Величество…

— Эвон как рычит, видать зело та птица страхолюдна и опасна! — Сделал вывод император

— И злоебуча вдобавок! — Подтвердил его догадки участковый.

В подъехавшей повозке обнаружилась Маня и председатель. Мария щедро оделяла проголодавшихся работников порциями, поторапливая: «Давайте, пошевеливайтесь! Мне ещё к солдатикам заехать надо! Миски не растаскивайте, соберите в кучу как поедите, на обратном пути заеду заберу!»

А Серёга принялся подкалывать Захара, намекая на то, что как какая работа всем миром, так у того то поясницу прихватит, то сердечко шалит, то ещё какой геморрой. Михалыч, обычно не чуждый самоиронии — неожиданно принял всё близко к сердцу и разобиделся не на шутку. И высказал накипевшее в лицо участковому, начав почему-то издалека и немного сумбурно, предварительно убедившись, что Маня занята раздачей пищи и его гневную тираду не слышит:

— Распустили вы, Серёга, Марию Сергеевну свою! В край! И не тебе меня болезнями укорять! У меня сегодня и впрямь с утра в груди покалывало, пошел к врачам, по человечески проверится. Они завсегда давление померят, по результатам и таблетку отщипнуть могут. А от вашей Мани меня прямо в кабинете чуть инфаркт с инсультом не пизданул по настоящему! До сих пор в себя прихожу, то слабость накатит, то испарина холодная!

— Так, чо случилось?! — Насторожился Серёга.

— Чо, чо, Маня мне мерит давление, накачала манжетку, сверяется с показаниями приборов, я у ней спрашиваю: «Ну чо, жить буду, можно на работу выехать?» И тут эта ваша Маня, которая хоть тактом и не отличается, но всегда была вежливой и воспитанной девочкой, прикрывает рот ладошкой и потрясенно произносит: «Вот нихуя себе!» Я от этих слов так и обмер, сердечко прихватило! Если уж медсестра такое говорит, явно дело не ладно. А с медициной у нас сам знаешь как, я там уже всё, мысленно с жизнью распрощался…

— Чо вы такой впечатлительный, Захар Михалыч! — С укором заметила незаметно подобравшаяся Маня и объяснила специально для отца, переваривающего эту историю. — Я Лешку простить вчера не успела, а тут вижу, он за окном с Дилей чуть ли не под руку идет, с Айратовской. И о чем-то оживленно беседуют! Вот и вырвалось, непроизвольно! Но ничего, оказалось он у ней интересовался, как со мной помириться! Уладили всё, простила я его!

— Простила она его! — Продолжал ворчать Председатель, массируя рукой правую сторону груди. — Серёга, Христом богом тебя прошу, не мучай молодых, пусть поженятся! Или окружающих пожалей, ослобони от страстей этих! Мы то ведь ни в чем не виноваты! А она и в поварихи напросилась, чтоб лишний раз с Ермоловым увидеться!

Глава 10. Люди встречаются, люди влюбляются, женятся!

Южный Урал, июнь 1797 г.

Маня договорилась с Галкой на вечер четвертого июня — устроить тематическую вечеринку в честь дня рождения Ермолова в харчевне. Сам Лёха к празднованию своего тезоименитства не стремился, отнекивался всячески, пораженный масштабом устраиваемого невестой. Вплоть до членов августейшей семьи в качестве гостей. Даже Егору жаловался, что ни к чему всё это дело, могли бы тихо и по семейному посидеть за деревней, поближе к оврагу, подальше от чужих глаз. «Да не спорь ты с ней, покорись неизбежному!» — Посоветовал Егор: «Она свадьбу предстоящую репетирует, вот увидишь, ещё великих княжон мелких к тебе на днюху притащит, всех в белом и в образе ангелочков!»

Разговор этот происходил вечером третьего, и если честно, Егора занимала только одна мысль — добраться до дома, ополоснуться и спать. А впереди ещё неизвестно сколько таких трудовых будней, дернула его нелегкая в харчевню припереться. Вот так всегда с кабаками, принаряжаешься, идешь в праздничном настроении, а на выходе мордобой и вытрезвитель. О чем и не преминул заявить племяшке, посоветовав дождаться, когда с санитарной обработкой закончат, тогда и устраивать такие мероприятия.

— Щас! — Не согласилась Маня. — Я уже и Азата позвала, он завтра Айшат привезет. Маленького своего на плановый медосмотр и к нам на день рождения!

Вот по этой оговорке: «к нам на день рождения», а не к Алексею Петровичу — Егор понял, что судьба подполковника отныне в надежных руках. Скорее даже в ежовых рукавицах на изящных Маниных ручках. А по поводу тяжелой работы Маня сказала не париться, порешает, пораньше их завтра отпустят, чтоб успели привести себя в порядок. Егор ещё подивился, как быстро племянница сориентировалась во всех этих околопридворных тонкостях, такие вопросы решает! Потом вспомнил Марию и Екатерину, ходивших за ней хвостиками и попросил: «Ты уж посодействуй, Манюнь, чтоб прям пораньше-пораньше отпустили!» — Поскреб заросший подбородок, содрогнулся при мысли о опасной бритве и добавил. — «Помыться по человечески не мешает и побриться, не каждый ведь день у великого русского героя день рождения!»