Чтение онлайн

Во-вторых, в нынешней своей роли я ничего не стою. Младший из рода, которым вот так просто пожертвовали, чтобы не подставлять под удар сам род. Ну что ж, выбор отца понятен, и я сделал бы точно то же самое, окажись на его месте. Только я не на его месте. И потому с таким положением дел мириться не буду.

В-третьих, нужно идти в школу.

Я сморщился. Князь Тьмы, Великий Архонт Мрака, Непобедимый Астарус — и вдруг должен сидеть за школьной партой! Какой позор!

Впрочем, из этого тоже можно извлечь выгоду. Если в школе учатся те, кто владеет магией, то у них можно довольно много чего разузнать. В том числе и об этом мире, из которого я хочу сбежать.

А еще о Древе. Возможно, именно оно поможет мне выбраться отсюда.

Минут через двадцать служанка вновь пришла и сообщила, что все собираются внизу — для ужина. Отказаться от него нельзя. Присутствие всех членов семьи обязательно. Ожидалось какое-то праздничное мероприятие. Неужели мои проводы в инквизиторские казематы?

Я тяжело вздохнул и двинул вниз.

Пока спускался, успел просмотреть фамильные фотографии, висящие на стенах. Там же узнал и именах всех, любезно подписанные к каждому портрету.

Стол накрыли в каминном зале. За ним собрались уже все. Встретили меня весьма холодными взглядами. Отец, сидящий во главе стола, тоже посмотрел на меня с недовольством.

— Опаздываешь, — проворчал он, кивая головой и отдавая команду слугам начинать подачу.

И только сестренка, единственная из всего рода, встретила меня одобрительным приветствием:

— Привет, любимый братик!

Я хмуро пробурчал что-то в ответ и сел за стол.

Ужинали при параде. Сегодня же случай был особый — Петра, среднего сына рода Аркадьевых, приняли в адвокаты. Все поздравляли его, а сам виновник торжества, сверкая белоснежной улыбкой, хвалился:

— Адвокатская контора Гельцмана! Он в прошлом году вел дело аристократов Куприяновых против железной дороги. Успешно вел! И выиграл, разумеется. Вот шуму-то было! На всю Россию!

Я оглядел остальных присутствовавших. С отцом, господином Александром Ивановичем Аркадьевым, мне уже довелось встретиться. А вот других я видел впервые.

У отца было три сына и одна дочь. Старший — высокий с утонченными чертами лица Евгений Александрович. Лет ему было лет тридцать пять, он носил тонкие черные усы, а волосы зачесывал назад, на отцовский манер.

Средний — Петр Александрович, будущий адвокат конторы Генцельмана. Чуть косой на правый глаз, с большой щелью в передних зубах. Не ему ли меня от инквизиции защищать придётся? Хе-хе! Вряд ли.

И я, младший, Максим Александрович, которого ни во что тут не ставят. Паршивая овца, а теперь ещё и источник конкретных неприятностей.

Самая младшая из всех по возрасту — дочь Дарья. Единственная, кто хотя бы смотрел на меня не как на грязь из-под ногтей, подмигивала, строила рожи и всячески веселилась, за что время от времени получала замечания от отца.

Еще была мачеха. То, что это не наша мать, было понятно сразу. Девушка лет двадцати, с пышной грудью и такими же пышными губами годилась главе рода в дочки. Что стало с настоящей матерью, я не знал. Скорее всего, померла.

Мачеха сидела по левую руку от отца, руководила слугами и тщательно следила за протоколом, чтобы еду подавали согласно старшинству и важности — видимо, происходила она не из важного и могущественного рода, вот и тешила самолюбие. Соответственно, нам с Дарьей блюдо принесли в самом конце, когда все уже позвякивали вилками и ложками.

К ужину подавали томленного в сметане осетра с лисичками и зеленью. На закуску предлагали икру лососевую и щучью, паштет из гусиной печени с домашним взбитым маслом, маринованные в уксусе баклажаны с голубым сыром, чесночные гренки.

На второе вынесли говяжий окорок, запеченный в печи. Натертый травами и лимоном, печеный в не слишком горячей температуре всю ночь, подкопченный дымком из березовых поленьев окорок выглядел очень аппетитно.

С трудом сдерживая себя, я принялся к трапезе. Сначала умял осетра. Он просто таял во рту. Маслянистый, чуть сладковатый вкус, растекшийся по рецепторам, едва не заставил меня застонать от удовольствия.

— Мясо пересушено, — заметила мачеха, глядя на свою тарелку так, будто там был таракан.

— Вроде, вполне себе неплохое, — ответил отец, отправляя в рот добрый кусок печеной говядины.

— Пересушено! — с нажимом повторила девушка.

Слуга тут же подскочил к ней, поспешно заменил тарелку. Но вместо благодарности получил тычок в бок, из-за чего чуть не выронил тарелку. Ишь, сучка, власть какую в доме взяла. Не иначе, хорошо ублажает отца ночами.

Начали говорить о всяческих пустяках. Петр рассказывал про какие-то адвокатские дела его конторы, хвастался. Старший Евгений отвешивал едкие комментарии по этому поводу.

Потом отец поднялся фужер, сказал:

— Предлагаю тост! За нашего Петра.

— И за Максима! — едко добавил Петр.

— Помянем Максима, — хищно улыбнулась мачеха, поднимая фужер с шампанским.

— Мария, не надо так, — одернул ее отец.

— А разве я не права?

— Правы, Мария Николаевна, — кивнул старший, Евгений Александрович, злобно зыркнув на меня. — Максимка дров наломал. Род наш подставил. За что и должен ответить.

— Хватит! — рявкнул отец. — Закрыли тему!

Некоторое время ели молча. Потом вновь вернулись к обсуждению адвокатской карьеры среднего сына.

Подали чай, а к нему различные сладости. Отец отсел с Евгением и Петром к камину, где им подали кофе. Мне присоединиться никто не предложил. Я, конечно, срал на их общество, но сам факт такого демонстративного небрежения вывел меня из себя. Чувствуя, что если сейчас же не уйду отсюда, то начну чистить всем морды, я поспешно двинул к себе в комнату, где с удовольствием разлегся на кровати и тут же уснул.

Школа… Какое гадкое слово! В первом же звуке слышится шипение ядовитой змеи. А потом спотыкание лошади и тугой свист летящей прямо в спину стрелы: ш-ш-ш-ко-ла-а!

Я смотрел на огромное здание, разделенное на четыре корпуса, из окна отцовской машины и думал о глобальном: сгорит ли школа вся, случись ей гореть от магического заклятия, или есть у нее какие-то блокирующие конструкты? Из рассуждений выходило, что сгорит. Но не факт, не факт. Уж, наверное, пытались, и не раз. Так что должна была администрация принять меры.