Чтение онлайн

Все-таки, несовершенно человеческое тело. В том плане, что управляют им гормоны. Вот и сейчас вместо того, чтобы думать о том, как свалить из этого мира в свой, я представлял себе скабрезные и откровенные сцены с этими самыми старшеклассниками, не в силах совладать с собой.

— Как же не охота идти сейчас к черному! — вырвал меня из раздумий Сопля.

— К какому черному? — спросил я.

Девушка вопросительно глянула на меня.

— Света, не обращай внимания, — махнул рукой Сопля. — Макс головой ударился, у него сотрясение, все мысли с полок посыпались. Ничего не помнит.

— Теперь понятно, почему ты такой, словно тебя подменили. Темный — это Федор Филиппович Шеклтон, — пояснила девушка.

— А почему он темный? — осторожно поинтересовался я.

— Потому что преподает предмет «Темные начала». Точнее не из-за этого. Темный, потому что силу берет темную. Вот поэтому его и взяли на этот предмет. А вообще не люблю я всю эту черную магию. И преподавателя не люблю. От него воняет!

Объяснение девушки не особо проясняло ситуацию, но сердце от знакомых слов радостно затрепыхалось.

— Черная магия… — одними губами прошептал я.

— Шеклтон — сумасшедший, — кивнул Сопля, явно стараясь угодить девушке. — У него же крыша поехала! Он в прошлом моряком был, дальнего плавания. Говорят, ходил даже к Антарктиде. Там у него чердак и потёк.

— Из-за нехватки витаминов? — наивно спросила Света. — Я слышала, раньше моряки цингой болели. Но чтобы с ума сходить…

— Не из-за витаминов! — раздраженно ответил толстяк. — Он в составе научной экспедиции туда ходил. И говорят, что, уже подходя к ледяному безжизненному материку, их корабль попал в какую-то необычную магнитную аномалию. Что там было — неизвестно. Может, какой-то прорыв магического свойства, может, еще что. Но после этого корабль на три месяца пропал с радаров. Просто исчез! А появился уже у наших берегов. И на палубе никого, кроме Шеклтона не было. А сам он…

Сопля замолчал, выдерживая театральную паузу.

— Что?! — прошептала Света. — Что — он?

— Голый был и абсолютно седой!

— Сказки все это! — отмахнулась девушка, ожидая услышать что-то более жуткое. А едва представив голого моряка, сморщилась. — Фу, какая гадость!

— А я тебе говорю, что не сказки! Мне ребята с параллели рассказывали.

— Им то откуда знать?

— Им ребята из военно-морского института рассказывали.

— Да мало ли что они там болтать могут!

— Нет, правда! Все правда!

— Неправда!

Эти двое еще очень долго могли бы спорили, если бы не противный звонок, оповещающий о начале урока.

Мы нехотя поплелись в класс.

— А что он тут делает, в школе? — спросил я Соплю, усаживаясь на свое место. — Если он моряк, то каким образом в учителя записался? Профессии, вроде, разные.

— После того эпизода Шеклтона погнали из судоходства. Все-таки, экспедицию запорол, людей угробил. Подался бы он в пираты или спился бы, да его вовремя наш директор, Константин Константинович Вебер, встретил. Ну и предложил школьным учителем стать. Шеклтон — маг темных начал. Их мало. Спрос в учебных заведениях большой, темные начала по программе нужно преподавать, хотя бы основы. Вот Вебер и взял его, на полставки.

— Без предмета по темным началам у учебного заведения могут лицензию отобрать, — сказала Света. — Так что этот Шеклтон тут больше для галочки. Никакой от него пользы.

— Шеклтон так себе учитель, но сильно никого не валит, — продолжил Сопля. — Бухтит только, но, если привыкнуть, то нормально. Ну и директора вовремя звать, если приступ у него начнется.

Я хотел уточнить, что за приступ, но в классе вдруг воцарилась мертвецкая тишина. Из подсобки раздались тяжелые шаги, и в класс вошел преподаватель.

Федор Филиппович Шеклтон предстал перед нами именно таким, каким я его уже успел нарисовать у себя в уме. Это был коренастый мужчина в годах, крепкий, как грот-мачта, и обтянутый мышцами, словно корабельными канатами. Клочковатая белая борода и сальные волосы свисали до груди, словно водоросли. Лицо учителя было под стать всему остальному — сморщенное, обветренное, оно напоминало старый башмак.

— Черви гальюнные! А ну живо по местам! — прорычал Шеклтон зычным басом, от чего окна в классе чуть слышно зазвенели.

Это был, без сомнения, темный маг. Тьма плескалась внутри него, и он весь был пропитан ею, словно губка.

От волнения, что встретил родного человека, я даже на минуту забыл, как дышать.

Темный маг! Он наверняка знает гораздо больше про тьму местного мира. Он владеет теми умениями, которые связывают его и тьму. Он — ключ к созданию портала, который поможет мне свалить отсюда! Я должен вытащить из него все эти знания!

— Зелень подкильная!

— Кажется, моряк не в настроении, — шепнул Сопля.

— Молчать, окуни горбатые!

Шеклтон принялся ходить между рядами и что-то бубнить себе под нос. Походка была тяжелой и напоминала удары молотка о гроб.

— Вы — юнги! А долг каждого юнги слушать всех остальных. И выполнять приказы.

Едва учитель прошел мимо меня, как в нос ударил крепкий запах кислятины и пота. Света, сидевшая через проход, едва не позеленела лицом.

— Откройте тетрадки. А можете и не открывать. Можете вообще ничего не делать, каракатицы безвхостые. Вам это все безразлично, а мне тем более.

Шеклтон прошел ряд, развернулся и двинул обратно.

— Черная магия — это не ваша тема. С корней Древа питаться у вас не получится, даже не пытайтесь. Вы все — светлые. Как медузы океанские, намотай вас на брашпиль. Все белые и никому теперь черное мастерство не нужно. Не осталось больше черных, кроме одиноких волков — таких, как я. Все белые маги. Все…

Шеклтон вдруг остановился рядом со мной. Шумно втянул ноздрями воздух. И, резко развернувшись, зыркнул прямо на меня. Его выцветшие от соленого моря глаза пронзили меня насквозь, увидев самую суть.

Будь я проклят, если он не понял, кто я такой!

Кривая ухмылка растянулась на устах бывалого моряка.

Конечно же он знал того, кто был раньше в этом теле — своих учеников черный маг запомнил. Но теперь, когда в тело Аркадьева вселился я, моряк смотрел на меня как на новенького.

— Интересно… — протянул Шеклтон, коснувшись рукой подбородка — явно, чтобы вставить в рот трубку.

Но трубки там не оказалось — курить на территории школы строго запрещалось — и моряк злобно заскрипел зубами. Потом вернулся за кафедру.