Чтение онлайн

– Зелёный, рви к «пешкам», ты мне мешаешь. Прикрывай их. Если снова немцы, атакуй от «пешек» – и назад под прикрытие их пулемётов. Бегом!

Лазарев приказ выполнил. Форсируя движок, догнал «пешки» и стал крутиться около них, а я весь отдался бою. Станнер не использовал, после первого раза отказался от него: а нечестно так, я хочу сам сбивать, без таких вот хитрых вывертов.

Быстро стало ясно, что предельные нагрузки немцы не держат, выдыхаются. Да я и сам с трудом держал, а вот моя машина так скрипела, что я понял: ещё немного, и просто развалится. Не рассчитана конструкция на такие нагрузки.

Впрочем, бой складывался в мою пользу. Сбил ведомого второй пары и почти сразу ведущего первой. А тут мне и прилетело, по топливному баку. Самолёт как-то сразу полыхнул, но управлялся. Защита спасала. Вокруг кабины бушевало пламя, некоторые языки проникали внутрь, сжигая кислород, но я энергично развернулся и просто таранил оставшегося «эксперта». Да, на злости. Был бы трезвым разум, никогда не пошёл бы на это. Тот рядом довольный планировал, сопровождая падение, не ожидал от меня такого.

Разбитые самолёты стали падать. Колпак заклинило, но я выбил его ударом воздушного кулака и вывалился наружу. Форма дымилась, не тлела, просто подкоптило, и я стал падать вниз.

Лазарев отстал от «пешек» и направился ко мне, подлетел, когда я уже открыл купол парашюта. Мощный рывок – и я повис под стропами. Помахав рукой ведомому, который нарезал круги вокруг меня, я знаками показал, чтобы возвращался, а сам стал готовиться к посадке. Подо мной густой лесной массив был. Лазарев поспешил за «пешками», которые уже скрылись вдали, тут же появилась пара мессеров и погналась за Лазаревым.

Я усилил защиту, что отбивала ветки, и повис на стропах. Отстегнувшись, спрыгнул на прелую листву (тут метра три осталось), осмотрелся и не стал переодеваться. Аккуратно снял купол, комком убрав его в парашютную сумку (подотчётное имущество), достал аэробайк и полетел к тому месту, где опустились три купола парашютов со сбитой «пешки». Соединимся и вместе будем выбираться из немецкого тыла.

Тут до них где-то километров семь. Не так и далеко мы отлетели, ведя бой. Я с полтора километра пролетел – и поля пошли, а по дорогам, поднимая пыль, шли немцы. Причём, похоже, от Винницы. Пехотная колонна, не свежие резервы, видно, что битые, у некоторых мелькали повязки. Немцы решили всё же прекратить бои за Винницу? Любопытно. Видимо, оставили силы сдерживания и отводят войска на новые рубежи. Проводя воздушную разведку, я не обнаружил следов подобных действий. Может, какую пехотную дивизию на отдых и доукомплектование выводят? Поди знай.

Пролетев над ними (а что, амулет отвода глаз и шумоподавления рулит), я добрался до опушки другого леса. Тут километра три между тем местом, где я сел, и где у опушки другого приземлились наши с «пешки». Они успели скрыться в лесу, хотя немцы выслали мотопатруль их пленить. Уже нашли брошенные парашюты, двигаются к лесу.

На опушке я убрал аэробайк и побежал в ту сторону, где были наши. Амулет-сканер их показал. На правое плечо я закинул лямки парашютной сумки, и та подпрыгивала в такт бега, вися за спиной. Дальность где-то километр, так и нагнал одного из летунов. Свистнув, я привлёк его внимание, выходя из-за деревьев.

– Уф, я думал, немцы, – сказал молодой парень, такой же блондин, как и я, но ТТ убрал за ремень, а не в кобуру. – Младший лейтенант Маликов, штурман «Пе-два». Двести Шестой бомбардировочный полк.

– А, новички. Шесть дней как вас к нам перекинули? Слышал. Лейтенант Самсонов. Двести Тридцать Пятая истребительная авиадивизия, разведывательная эскадрилья при штабе. Я немного не успел, видел, как вас сшибли, и атаковал немцев. «Эксперты», опытные, гады. Меня вон сшибли тоже.

– Сбили, товарищ лейтенант? – уточнил Маликов, когда мы обменялись рукопожатиями.

– А всех четверых. Четвёртого тараном, когда уже горел. Меня и выкинуло из кабины во время удара. Повезло. Ладно, судя по шуму, кто-то из твоего экипажа там, дальше бежит, идём, нагоним.

Там действительно бежали двое – лейтенант, командир борта, и борт-стрелок. Мы их быстро нагнали, так же свистом привлекли внимание и соединились. Пока Маликов бинтовал стрелку кисть руки моим перевязочным пакетом (пулевое ранение насквозь), мы познакомились с лейтенантом Вашугиным.

Вообще молодой экипаж, ни один награды не имел. Я больше скажу, это был их первый боевой вылет. Вашугин год отработал инструктором в авиаучилище, пока не получил назначение в боевую часть. Так что я со своими двумя орденами котировался куда выше, поэтому и Вашугин сразу на главенство моё согласился.

– Значит так, лес этот небольшой, немцам недолго его прочесать и нас поймать. Вопрос другой: есть ли у них на это силы или желание? До передовой километров семнадцать, слышно, как арта работает. Поэтому задача такая: дождаться ночи в этом лесу и совершить рывок к передовой. Если повезёт, этой ночью перейдём на ту сторону. А пока идём к опушке леса, там и отдохнём, поспим, нужно сил набраться перед ночным марафоном.

Возражений не было, и мы направились дальше. Немцы из мотопатруля в лес не вошли, собрали парашютный шёлк (видимо, ценность для них, обменяют на что-то) и уехали. Ну, в принципе, да, ловить нас то ещё занятие. Скорее выставят наблюдателей у деревень и сёл и будут ловить. Да предупредят части на передовой, чтобы ожидали нас с тыла. Вполне достаточно для нашего поиска. Других мероприятий не проводили. Как я понял, просто сил не было.

Дрон я держал над собой и, используя его мощные камеры, изучал окрестности. Мы же добрались до опушки и легли отдыхать. Шёлк купола моего парашюта использовали как лежанку и одеяло. Штурман первым на часах вызвался посидеть, а я лежал и изучал, как будем ночью идти, маршрут готовился проложить. Ночью передовую на пузе переползём.

Тут я замер, приблизил картинку и мысленно выругался – без злобы, просто от чувств… Там, у ручья, лежал истощённый мужчина в рваной советской форме, без сапог, но с лубками на ногах. Я его опознал – капитан Жуков. Ну да, где-то тут его пара и сгинула. Это что, он всё это время полз к передовой? Удивительной силы воли человек.

Вот просто так сообщить, что там-то и там-то командир наш, раненый или травмированный, я не мог. Для начала, тут метров пятьдесят до опушки, потом луг заливной, метров семьсот, открытый, и с дороги нас могут рассмотреть. Потом роща, овраг с деревьями по верху склонов и только за ним ручей, где и лежал Жуков. Спал. Похоже, живой. Грудь вздымалась.

Если проще, от нас до него все два километра по прямой будет. Что делать, я уже придумал, поэтому резко сел, откидывая полу шёлка, чем привлёк внимание Маликова. Тот вопросительно посмотрел на меня. Я же, как птица, то на одну сторону голову повернул, то на другую, чуть наклонив, и отрывисто сообщил:

– Похоже, немцы, идут цепью, лес прочёсывают. Быстро буди остальных, соберите парашют – и по-пластунски через луг к той роще. Трава высокая, нас скроет. Я попытаюсь их в сторону увести, чтобы за нами не пошли, потом нагоню.

Стрелок не спал, рана болела, тоже сел, они растолкали командира, и, пока спешно убирали купол в парашютную сумку, я отбежал в сторону и присел у ствола березы. Немцев, понятно, нет, мне причина нужна сдвинуть их с места.

Достав из хранилища некоторые вещи, я сложил рядом немецкий карабин, ремень с подсумками, тубусом противогаза и фляжкой. Потом немецкий солдатский ранец, там ещё на крышке кожа с рыжей шерстью телёнка. Внутри съестные припасы, две буханки хлеба на пятерых (а я и Жукова считаю), на пару суток растянуть можно, сюда же немецкий котелок, внутри ложка-вилка, кружка, пакет с солью. Несколько перевязочных немецких пакетов. В общем, сделал запас, ранец за спину, ремень намотал на карабин и рванул за своими.