Чтение онлайн

– Я хочу, чтобы ты служила мне.

– Я служу Ингвару Киевскому.

– Я лучше его. – Ольга, решившись, шагнула прямо по колышащемуся ковру из гадов к Ингвару, схватила черную змею, обвившую шею княжича, и рванула на себя.

Ее оглушили шипение и протяжный вой, который резал уши и волнами нестерпимой боли резал мозг. Змея в руке девушки извивалась, пытаясь дотянуться зубами до тела, но не могла этого сделать. Мерзкие гады у ног Ольги со злобным шипением расползались прочь, проваливаясь в пустоту за облачной стеной. Ингвар схватился за горло, захрипел, глаза его закатились, как у удавленника, так, что видны были лишь белки: вонючая зеленоватая пена начала толчками выплескиваться из его рта, марая одежду. Копошащаяся масса змей под ним стала оседать, будто песок. Преодолевая тошноту, Ольга схватила княжича за руку, чтобы не дать ему провалиться в это змеиное месиво. Ингвар протяжно и мучительно закричал, а потом черный вихрь подхватил Ольгу и бросил вверх, туда, где грозовые облака беспрерывно озарялись сполохами молний.

В первое мгновение бытия Ольге показалось, что на нее смотрит новое чудовище – многоголовое и стоглазое. Но потом она поняла, что это склонившиеся над ней дружинники Хельгера. Еще миг спустя она узнала самого старого князя.

– Дочка! – Хельгер еще полон тревоги, но в глазах сурового норманна уже искрится радость. – Жива! Ты сделала это, клянусь светоносным Асгардом! Ты смогла!

– Смогла? – Ольга пытается повернуть голову, чтобы осмотреться. Волной накатывает тошнота, все плывет перед глазами. Негромкие взволнованные голоса дружинников слышатся, будто ее уши залила вода. – Что смогла?

Хельгер не отвечает, но Ольга и сама начинает понимать, что случилось. Она смогла снять с Ингвара ромейский медальон. Теперь страшная Звезда Орка зажата в ее руке. Ольга смотрит на ажурную золотую звезду, и новая мысль приходит ей на ум.

– А Ингвар? – спрашивает она. – Ингвар где?

– Тут он, – кто-то отвечает ей взволнованно-радостным голосом, продолжает скороговоркой: – Без памяти князь-то наш молодой, но живой, благодарение Перуну! Спасла ты его, княгинюшка ясная, спасла. Ох, и напугались мы, горемычные! Ох, и страшно-то было!

– Страшно? – Ольга снова смотрит на зачарованный медальон. – Вы что же, напугались?

Она видит, что Хельгер улыбается в бороду. Ей помогают встать, и киевские дружинники, суровые и неустрашимые княжие мужи, склоняют перед Ольгой свои головы. Ольга пытается сделать шаг, но останавливается – голова начинает кружиться, рот наполняет горечь. Она еще успевает увидеть Ингвара, бессильно развалившегося на лавке. Возле него кто-то суетится, пытается помочь.

– Что, худо? – говорит ей Хельгер.

– Проходит уже. – Ольга говорит с трудом, делает еще шаг – и беспамятство накрывает ее, будто беспросветная черная пелена.

Некрас с трудом сумел скрыть охватившую его великую радость, когда Жох, главный княжий конюх, сообщил ему радостную весть. Хельгер решил его судьбу. Пока велено держать Некраса при конюшне княжеской, а после его непременно определят в младшую дружину отроком.

– Станешь богатырем киевским, парень, – подытожил Жох, покровительственно похлопав юношу по плечу. – А покуда ты при мне состоишь. Иди вона, за конями приберись.

– За Алтыном можно?

– И за Алтыном, – улыбнулся Жох. – Но помни, что окромя него прочие лошади имеются. И чтобы шерсть на конях шелком блестела!

Некрас не задумывался, почему старший конюх так хитро улыбается. Он уже привык, что в Вышнеграде частенько шепчутся за его спиной – мол, вон он, защитник невесты княжеской. Сейчас его заботил Алтын, великолепный крапчатый аргамак-трехлетка, взятый в бою у хазарского тайдуна. А Жох знал, с чего это Некрас так заботится об Алтыне. Некрас как-то услышал от конюхов, что этого красавца-коня старый Хельгер подарил Ольге. Конь стоял в дальнем стойле, и Некрас первым делом поспешил к нему. Ему казалось, что, ухаживая за конем, он доставляет радость Ольге.

Он как раз закончил уборку в стойле и посыпал пол свежими опилками, когда в конюшню вошел один из княжеских тиунов – молодой, дородный, осанистый, пышно разодетый.

– Эй, псковский, поди сюда! – повелительным тоном потребовал тиун.

Некрас отложил мешок с опилками, вышел из стойла. Тиун был ненамного старше Некраса, но выглядел важным и спесивым. Некрас подошел ближе, поклонился и вопросительно посмотрел на тиуна.

– Велено тебе явиться в великокняжеские палаты немедля, – сказал тиун. – Следуй за мной.

Некрас кивнул: его охватило хорошее бодрое волнение, аж во рту пересохло. Зачем да почему зовет его князь – дело третье, главное, что коли улыбнутся ему боги, он сможет там, в великокняжеском тереме увидеть Ольгу. Тиун между тем уже повернулся к нему спиной, зашагал к выходу. Некрас поспешил за ним.

С того утра, как они с Ольгой приплыли на кумваре в Киев, прошло уже полных пять дней, и все это время Некрас своей любимой не видел. Слуги на конюшне болтали, что ныне весь Киев готовится к свадьбе молодого князя с псковитянкой, а у Некраса от этих речей больно сжималось сердце. Его мучила ревность, а еще больше – сознание того, что ничего он изменить не сможет. Иногда Некрас злился на себя: угораздило же смерда, засельщину сиволапую, так влюбиться в знатную варяжинку! Глупость не глупость, наваждение не наваждение, и назвать-то такое никак нельзя. Все равно не быть им вместе, как небу и земле. Но разум говорит одно, а сердце совсем другое. Некрас утешал себя тем, что вскорости хотя бы сможет видеть Ольгу. Может, сейчас тоже получится увидеться, хоть мельком?

Тиун привел юношу в великокняжеские палаты, велел ждать и удалился. Некрас стоял, переминаясь с ноги на ногу, и разглядывал обстановку вокруг себя. Многое тут было ему в диковинку – бархатные покрывала на лавках, медные чеканные светильники, хорезмийские и персидские ковры на полу и стенах, шкуры диковинных зверей: пардусов, львов, белого медведя. И опять его мысли повернулись к Ольге. Если живет она в такой роскоши, то станет ли думать о нем, убогом?

– Некрас!

Юноша вздрогнул, услышав этот голос, обернулся – и будущая княгиня с радостным визгом обхватила его за шею и крепко поцеловала прямо в губы.

– Некрасушка! – Лицо Ольги сияло, глаза искрились от счастья. – Милый ты мой! Как же я тебя давно не видела.

– Олюшка, я… да мыслимо ли? Ты же… я же…

– Чего сомлел? Ну и что, что княжеская невеста? Забудь, велю! – Ольга сделала страшные глаза. – Как был ты Некрасом, другом моим сердечным, так и остался им.

– Истинно ли? – Некрас был готов заплакать от счастья.

– Неужто думал, забуду тебя? Знаю, что у тебя на сердце. Решил, верно, что Ольга теперь в твою сторону лица не поворотит.

– Я ведь без тебя теперь… это…

– Что это? Договаривай же!

– Жить без тебя не смогу, – решился Некрас и потупил взгляд.

– Глупый мой! – Ольга еще раз поцеловала его, однако когда Некрас потянулся к ней губами, нежно, но властно остановила его.

– Не время и не место, Некрасушка, – сказала она. – Не за тем я тебя звала. Нужен ты мне. Помнишь, что мы принцу в Билибилисе обещали? Ныне пришло время обещание исполнить.

– О чем ты, люба моя?

– О ключе. О медальоне, что у Ингвара был. Надо его вернуть принцу-упырю. Сон я сегодня видела: явился мне принц и просил привезти ключ к старому капищу на левом берегу Днепра. Я дяде Хельгеру все сказала, а вот Ингвар знать ничего не должен. Подозреваю я, что он не смирился с тем, что я у него ромейский медальон забрала. Все эти дни ходит мрачный, волком на меня косится. А отвезти медальон принцу нужно. Времени нет на промедление: беда у нас большая случилась. Шелест, волхв Перунов, что к дяде приставлен, поведал мне по секрету, будто бы Ворша в пещеру на Перуновом холме, что на левом берегу, увезли. Хазарская ворожба его изнутри сжигает, и верховный волхв Свар будто бы отчаялся Воршу помочь и решил его умертвить.