Чтение онлайн

– Ладно, уговорили, – сказал он. – Но я делаю это исключительно из любви ко всему светлому. Даю вам пяти…

Полуэльф посмотрел на плотоядно скалящегося орка и нервно потрогал руками уши, словно проверяя, на месте ли они.

– …семидесятипроцентную скидку на все штрафы, только с Рохликом вам все равно придется договориться. Он очень расстроен потерей любимой несушки.

– Рохлик, это такой резвый дедок в рваном кафтане? – уточнил Аггрх, подавив в зародыше желание ляпнуть что-нибудь язвительное по поводу связи между «любовью к светлому» и бутылкой на столе.

– Он самый, – сказал староста. – Теперь идите к нему, а когда договоритесь, несите гроши, тогда получите проводника и своего друга назад.

***

Указанная старостой хата выглядела самой убогой из всех стоящих рядом развалюх, а на их фоне дома в родной деревне Гарба смотрелись хоромами. Из-за ветхой покосившейся двери доносились старческие оханья и аханья. Стучаться отправили Антонио, чтобы Рохлик от ужаса не отдал концы, не успев засвидетельствовать старосте, что прощает своим обидчикам кражу и моральный ущерб. Стук убил в хате все звуки. Даже птичий гомон под стрехой стих, уступив место гнетущему безмолвию.

– Хто там? – раздался скрипучий старушечий голос в ответ на повторение стука. – Ежели это опять свидетели Триединого, то мы дедовскую веру менять не собираемся.

– Не, бабуль, – ответил Бурбалка. – Я курицу вашу принес.

– Ишь ты! – поразилась бабулька. – Так чего ж ты стоишь, окаянный! Давай ее скорее сюды! Сейчас отопру.

До ушей Антонио донесся звук откидываемой щеколды, и в щель приоткрывшейся двери выглянул глаз.

– Куру покажи! – потребовали голосом Рохлика.

Бурбалка предъявил щели кудахчущий комочек перьев. Дверь резко распахнулась, из щели вынырнула рука, сцапала курицу за шею и втащила ее внутрь прежде, чем Антонио сообразил, что произошло. Дверь захлопнулась прямо перед носом бывшего призрака. Бурбалка постучался еще раз.

– Чего тебе ишшо? – недовольно спросила старуха.

– Так старосте надо сказать, что вы на нас зла не держите. Было бы неплохо, чтобы Рохлик к нему с нами пошел.

– Дудки! – крикнул Рохлик. – Я выйду, а вы меня сызнова пытать? И так спина не разгинается! Нет уж, наелись уже!

– Да кто тебя пытал? Кому ты нужен? – не выдержал несправедливости обвинения Каввель.

– И демона сваво заберите! – истошно завопила бабка. – Люди мои милыя, што ж гэта робицца!

Положение становилось безвыходным: на уговоры дедок не поддавался, угрожать было нельзя, бабка верещала, Каввель кипятился, Аггрх мрачнел, а время шло. Выручил разыгравшийся радикулит Рохлика, из-за которого тот, неловко согнувшись, случайно надавил на дряхлый «портал» сильнее, чем следовало. Старая и некогда очень надежная дверь захрустела внутренностями и выпала из косяка вместе с дедом. Страдалец обреченно застонал, растянувшись на останках своего последнего рубежа обороны, и приготовился к мучительной смерти.

– Позвольте, я посмотрю! – услышал он чей-то голос.

Подняв голову, Рохлик едва не уперся носом в нос склонившегося к нему гоблина. Голова тотчас рухнула обратно и прикрылась руками.

– Делайте, что хотите, только не бейте!

Гарб остался доволен осмотром, заявив, что эту болезнь он знает, и сможет ее вылечить, нужно только четыре часа на приготовление отвара.

– Дай-ка я взгляну, – вмешался Аггрх.

Дед лежал ни жив ни мертв и боялся пошевелиться. Орк осмотрел пациента, молча достал из кармана три тонких иголки, полил их дурно пахнущей жидкостью из склянки, извлеченной из того же кармана, и осторожно воткнул деду в мочки ушей и поясницу, приказав терпеть и не дергаться. Спустя минуту Рохлик перестал охать, а еще через полторы смог самостоятельно встать, после извлечения игл.

Дедок потрогал поясницу, повращал тазом по часовой стрелке и не нашел никаких неисправностей.

– Ой, сынки, спасибки вам! Чем отблагодарить-то?

– Ты нам курицу обещал подарить, – пошутил Бурбалка.

Глаза Рохлика беспокойно забегали, но деваться было некуда.

– Может, другую возьмете? – с надеждой спросил он.

– Да, ладно. Шутит он! Не надо нам твоих кур, лучше старосте скажи, что мы хорошие, – успокоил его Аггрх. – А что в ней такого особенного?

– Так ить, порода особая – рябая дарханская! Яйца несет, да не простые, а золотые! – сознался дед. – В прошлым годе на базаре купил. Лавочник сказал, что скоро уже нестись начнет, да нешто пока никак.

В этот момент где-то в недрах жилища заквохтала несушка. То ли сказался перенесенный стресс, то ли просто пришло время, но она решила снести яйцо именно сейчас. Дед опрометью бросился в хату. Затем он вылетел, держа в руке добычу. Скорлупа блистала снежной белизной, хотя местами и оказалась заляпана птичьим пометом. Непередаваемая словами скорбь отразилась на лице Рохлика. Он в сердцах швырнул яйцо в стену дома. Белая сфера впечаталась в древесину, пробила в бревне дыру и вошла в него где-то на треть.

– Убойная штучка, – заметил Гарб. – Советую с ней поаккуратнее.

Каввель поддел яйцо лезвием секиры. Оно нехотя отделилось от стены, обнажив глубокую пробоину.

– С такими снарядами да при штурме города, да если посильнее метнуть… – мечтательно сказал он. – Продавай их военным, заработаешь не хуже, чем на золотых.

– Ой, спасибо огромное! Что бы я без вас делал!

Спустя час, выплатив положенные штрафы и забрав сильно помятого Михеля из подвала, компания в сопровождении местного знатока лесных тропинок двинулась наконец в сторону Льонаса. Рохлик так активно встал грудью на защиту недавних недругов, что староста на секунду засомневался, кто кому должен платить.

Впрочем, эта слабость быстро уступила место обычной прагматичности, и друзьям пришлось раскошелиться сполна.

– Благодарствую, – повеселел скряга полуэльф, пересчитывая монеты. – Проводник доведет вас в целости и сохранности прямо до городских ворот. Вот вам волшебные защитные амулеты. К поясу их привяжите, а то мало ли.

– А они точно волшебные? – усомнился Гарб.

Он осмотрел их внутренним зрением, но не нашел ни следа магии. Староста, однако, кивнул.

– Может, хотя бы стрелять без предупреждения не будут, – шепнул гоблин компаньонам. – Вон какие пестрые ленточки.

Михель то ворчал, то читал успокоительные мантры, но выглядел даже здоровее Каввеля, если не считать пары ссадин и синяков, поэтому в путь тронулись в общем-то приподнятом настроении.

Каждый ожидал от эльфийского города чего-то своего, хотя в конечном итоге таинственные чудеса манили всех в равной степени. Даже монах на словах безразличный ко всему мирскому с нарастающим нетерпением предвкушал свидание с хвалеными эльфийскими красавицами, о которых знал не понаслышке, а из вполне конкретного опыта.