Чтение онлайн

– У дворфов такими в шахтах пользуются, – улыбнулся Адинук.

– Эта конструкция не упадет? – опасливо уточнил Гарб.

– Его зачаровывали опытные маги, – пожал плечами остроухий. – Я только умею им управлять, но при мне за тысячу лет аварий не было.

«Будут», – подумал Аггрх, глядя на гоблина, и улыбнулся половиной рта. Эльф увидел орочьи клыки, побледнел и на всякий случай ускорил шаг.

Просторная кабина вместила их всех вместе с быком и проводником. Места при этом осталось еще на несколько таких компаний. Остроухий назвал в полую трубку на стене номер этажа, и подъемник взмыл к небесам, на секунду вызвав в животах компаньонов необычное ощущение пустоты.

– Особенно не расслабляйтесь, – напутствовал всех Гарб перед разделением группы, кивая на пару десятков вооруженных до зубов стражников, занявших позицию возле лестницы и рядом с подъемником. – Мы не в гостях, а в почетном плену. Пока почетном. Если что, сразу кричите.

Аггрх кивнул и первым удалился в свою комнату в поисках ванной. Он очень обрадовался, когда нашел целый бассейн с подогретой розовой водой и полным набором принадлежностей для мытья и бритья в своих покоях. Еще в коридорах орк заметил парочку довольно симпатичных эльфиек, которые пожирали глазами его статную фигуру и, кажется, особенно интересовались шрамами. Небось, крепких зеленокожих парней сюда редко завозят, а на экзотику остроухие барышни всегда были падкими. Он смело смотрел на них в ответ и подмигивал, а девицы стыдливо отводили взгляды и вспыхивали ярким румянцем. Значит, пришла пора подготовиться к свиданию-другому и привести себя в порядок.

Могара расположилась в соседних с Каввелем апартаментах. Принцесса очень радовалась, когда он заговорил в четвероногом обличье. Вот только теперь, когда девушка оказалась в одиночестве, в голову полезли странные мысли. Например, что делать, если он таким останется навсегда? Можно ли в принципе думать о замужестве, если тебе нравится принц в теле быка? Сам минотавр наконец решился пожевать хотя бы траву. Она показалась ему достаточно аппетитной. Пират наклонил рогатую голову, аккуратно поддел губами одну травинку и слизал ее длинным языком. Распробовав, он сразу принялся довольно чавкать. Оказывается, это вкусно! О менее приземленных материях с пустым брюхом ему думалось плохо.

Гарб тщательно проверил все стены на предмет ловушек и подслушивающих заклинаний. К его удивлению, ничего обнаружить не удалось. Он наложил пару заклятий на дверь и оба окна, после чего рухнул на кровать в изнеможении. В эльфийском городе он чувствовал себя, как на раскаленной сковородке. Постоянное напряжение вместе с почти физической болью не давало расслабиться. Его мысли вернулись к Рати. Скоро девушка доберется до своего племени, и тогда эльфам несдобровать. Другого исхода он себе и не мыслил.

Все компаньоны, кроме Адинука, удивились мебели. Здесь она была деревянной, как и на всей остальной Лумее, где в изобилии растут деревья. Отличием служили молодые веточки с зеленой листвой, бодро лезущие из каждой кровати или стула. Любой стол или табуретка имел корни, уходящие куда-то в пол, так что переставить их было бы проблематично.

Сам же бард, к которому вернулось вдохновение, последним прикрыл за собой дверь и сразу погрузился в сочинительство. Он не обращал внимания на такие мелочи, как листва в комнате, и даже не понял, почему вдруг стало темно, а руки и ноги перестали слушаться.

***

В себя троу пришел уже в каком-то подземелье без окон. Три нещадно коптящих факела освещали мрачное убранство пыточной. Обнаженного барда привязали толстыми веревками за запястья и лодыжки к узкому деревянному ложу, стоящему у одной из стен. Ноги и руки покоились на валиках, к которым тянулись свободные концы веревок. Сбоку виднелось отполированное руками палача деревянное колесо с несколько неуместной здесь зеленью листьев.

Адинук порылся в памяти и вспомнил, что такое устройство именуется шевале. Тем же словом эльфы называют подставку, на которой художники размещают холсты и краски во время работы. Какая ирония, если сейчас какой-нибудь неуклюжий детина действительно примется разукрашивать лежащее в неудобной позе худощавое тело своими грубыми инструментами.

Перед шевале пустовал стул с высокой спинкой, приставленный к столу. Волшебная сумка Адинука лежала здесь же вместе с пергаментом, пузырьком с чернилами и парой перьев. На стене перед бардом красовался огромный плакат с изображением плахи, топора и рунической надписью «Церион Сансон – пятьсот лет безупречной работы».

– Эй, есть тут кто? – позвал троу на эльфийском.

– Очухался, голубчик, – ласково отозвались откуда-то из левого угла хриплым голосом.

Раздалось кряхтение, и в поле зрения троу появился заспанный эльф в коричневом мясницком фартуке, сильно заляпанном бурыми пятнами. Этот предмет одежды был напялен прямо на голое тело, словно остроухий обожал демонстрировать развитые грудные мышцы и жилистые безволосые руки с почти расплющенными костяшками тонких пальцев. В отличие от большинства лусидов он не носил длинных волос, стянутых в косу или ниспадающих на плечи. Короткий пепельный ёжик подчеркивал высокий лоб без единой морщинки, а бледно-голубые глаза смотрели печально и устало.

– Судя по некоторым признакам, этому эльфу за тысячу, – улыбнулся Адинук, ерзая на дыбе.

Руки немного затекли и просились на волю.

– Сансону уже за полторы осенью стукнет, – тяжело вздохнул палач и пальцем почесал длиннющее ухо, рассматривая жертву. – Ну что, соколик? Сам расскажешь, откуда такой дерзкий, или с тобой поработать?

– А чего тут рассказывать, – шевельнул ухом бард. – Я даже спеть могу. Эту балладу я сочинил одной из первых.

– Ты у меня скоро и так запоешь птичкой, – пообещал лусид, разминая пальцы и двигаясь в сторону стола.

– Уткой или воробьем? – серьезно уточнил троу.

Церион остановился и потянул за ручку, выдвигая из стола ящик с пыточными приспособлениями.

– Хочешь уткой, хочешь зайцем, – не менее серьезно ответил палач. – Вы черноухие только через боль нормально разговаривать начинаете, а без этого только дерзить старшим и умеете.

– Дяденька, никакой я не черноухий! – широко улыбнулся Адинук.

– Вот, и еще врете постоянно, и выкручиваетесь, гады подземные, – забубнил Сансон, проверяя заскорузлым пальцем заточку наугад вытащенного из ящика стального крюка.

– Триединым клянусь, что я такой же лусид, как и вы! Возьмите мою сумку и произнесите над ней волшебные слова «Миленочка, драга иес ла плимбаре!».

Палач поразмыслил над сказанным и решил проверить слова узника.

– Учти, – сказал он, – если взорвется или там какая-то ловушка, ты так и умрешь тут от голода.

Дождавшись поощрительного кивка, он взял сумку и произнес нужную фразу. Услышав приглашение прогуляться на языке троу, Милена не замедлила вылезти наружу.

– А-а-а! – заорал Церион при виде прущей прямо на него черной туши, размером почти с половину пыточной.

Паучиха возмущенно щелкнула жвалами, схватила начинающего терять сознание эльфа клешней и поискала глазами хозяина. Троу учил ее, что нельзя сразу убивать, а нужно сперва обездвижить жертву и дождаться команды, если хозяин рядом.

– Легкий для сна, – подсказал ей бард.

Милена послушно надкусила Сансону одну из рук и впрыснула малюсенькую капельку яда.

– Освободи меня, только не порви веревки, – попросил троу, – а этого легковерного болвана пока положи на полу. Да смотри башку не повреди, он мне еще нужен.