Чтение онлайн

И никаких намёков на своё иномирное происхождение!

Сухие, похожие на древний пергамент, губы Ники дрогнули в подобии улыбки.

Тогда она носила под сердцем своего первенца, и крушение надежды встретить человека из родного мира так сильно повлияло на будущую мать, что у той случилась жуткая истерика, едва не закончившаяся выкидышем. Опомнившись, попаданка взяла себя в руки, дав клятву никогда больше не принимать желаемое за действительное.

Девочка родилась здоровенькая, крепкая. Сам великий дедушка соизволил дать имя своей новой внучке. И когда Вилит в присутствии дежурно улыбавшихся придворных и членов императорской семьи поднял недовольно вопящую малышку, гордо объявив:

— Кеота, моя дочь!

Ника плакала от счастья.

Забыв обо всём на свете, она с головой погрузилась в заботу о ребёнке, не доверяя самым опытным нянькам и кормилицам.

Муж ворчал, обижаясь на то, что молодая супруга совсем перестала уделять ему внимание. К счастью, до скандалов дело не дошло, хотя одну, особенно хитровыделанную служанку пришлось всё же удалить из Цветочного дворца. А вот нечего перед хозяином задом вертеть!

Зная о любви наследника престола к обжорству и выпивке, близкие не особо удивились, когда тот стал жаловаться на боли в животе. Охранители здоровья промыли первому принцу желудок, напоили целебными снадобьями и положились на волю богов. Небожители высказались совершенно определённо. Ганию стало хуже.

Констант Великий собрал лекарей императорский семьи и потребовал непременно излечить старшего сына, а так же выяснить причину поразившего его недуга. Силла Тарквина Поста и её родственники открыто говорили об отравлении.

Однако все врачеватели в один голос отвергли данное предположение, заявив, что болезнь наследника имеет вполне естественное происхождение, встречается довольно часто и, увы, не имеет лечения.

Операции по удалению аппендикса тогда не делали даже в Нидосе.

Смерть Гания окончательно подорвала здоровье его великого отца, вызвав смятение в рядах аристократии. Средний сын императора Сельвий не пользовался авторитетом у знати и считался лишь бледной тенью старшего брата.

Осознавая нависшую над страной опасность, старый государь вновь выкарабкался, но полностью одряхлел. Он почти полностью отошёл от дел, назначив Сельвия соправителем.

Через несколько дней после того, как об этом объявили во всеуслышание, Ника Тарквина Инфита неожиданно получила ещё одно письмо из Нидоса. На сей раз от какого-то Алекса Дрейка, обладателя пышного келлуанского титула: "советника и созидателя гардероба держащего руку Владыки реки и берегов, следящего за богатством Повелителя земли и людей, неустанно молящегося богам за процветание дома Гебхотепа, жизнь, здоровье, сила, наместника Джедефмоота" и, по совместительству, одного из трёх управителей Школы Школ.

Следуя местным традициям, младшая принцесса так же завела себе секретаря. Точнее, секретаршу. Умненькую либрийку, знавшую несколько языков, имевшую очень красивый почерк и, самое ценное, на редкость молчаливую.

Одна из обязанностей Менелы состояла в чтении вслух всей входящей корреспонденции. В тот день она стояла у окна с большим, ярко раскрашенным футляром для свитков, а Ника учила Кеоту рисовать птичек.

Вспоминая об этом, старуха плотнее закуталась в меховую накидку. Теперь она, случалось, мёрзла и в самые жаркие дни.

Перепачкавшись цветными мелками и украсив лицо мамы парочкой полосок, девочка звонко смеялась, не обращая внимание на монотонно бубнившею отпущенницу.

Обладатель странного имени и ещё более странного титула в изысканно-цветистых выражениях извещал, что слава о необыкновенных подвигах принцессы Ники Тарквины Инфиты докатилась и до их далёкого города, вызвав всеобщее восхищение храбростью внучки достославного сенатора Госпула Юлиса Лура.

Поскольку подобного рода славословия ей приходилось выслушивать довольно часто, младшая невестка Константа Великого привычно пропускала их мимо ушей, аккуратно водя зажатым в крошечных пальчиках Кеоты мелком по широкой, гладко оструганной дощечке, и терпеливо дожидалась, когда же автор послания дойдёт до сути?

Вряд ли он будет просить денег. Всё-таки Империя слишком далека от Нидоса, а золото можно отыскать и ближе. Скорее всего, речь пойдёт о протекции в решении какого-нибудь вопроса.

Однако, принцесса ошиблась. Сообщив, что Школа Школ собирает сведения о населяющих мир народах, Дрейк смиренно просил её высочество написать им о жителях далёкого и таинственного Некуима. Управителя интересовало буквально всё: как выглядят тамошние аборигены, в каких богов верят, как охотятся, каковы их нравы и обычаи?

Заверив, что сей труд непременно будет по достоинству оценён учёными мужами и жёнами всего цивилизованного мира, Дрейк в самом конце спрашивал: не слышала ли её высочество от своих заокеанских знакомых что-нибудь о земле под названием Россия или Русь?

Даже спустя столько лет, Ника не понимала: как ей тогда удалось сохранить хотя бы видимость спокойствия? Очевидно, из-за того, что она решила, будто просто ослышалась.

Вытерев мокрой тряпочкой перепачканные ладошки малышки, принцесса переспросила: о какой именно земле идёт речь?

Секретарша послушно повторила: Россия или Русь. Не удовлетворившись ответом, Ника взяла папирус, и пробежавшись взглядом по написанным либрийскими буквами строчкам, сразу же заметила расставленные повсюду знаки препинания.

Значит, она не ошиблась! Цифры и способы вычисления, предложенные госпожой Корнеллой, родом из мира Виктории Седовой. Вот только попаданец не женщина-математик, а этот самый Дрейк. Видимо, её знакомый из Школы Школ. И, судя по всему, он тоже из России.

Несмотря на сжигавшее душу нетерпение, принцесса стойко выдержала несколько дней, стараясь успокоиться и всё обдумать.

У неё даже мысли не возникло: всё бросить и отправиться за море. Вот если бы она узнала об Алексе до замужества, а ещё лучше до появления поддельного письма канакернских консулов, то, возможно, и уплыла бы в Нидос. Но сейчас у неё любящий муж, замечательная дочка и, кажется, вполне неплохие жизненные перспективы.

Два дня секретарша хвостиком ходила за покровительницей, торопливо занося на покрытые воском таблички всё, что та вспоминала о своей жизни в Некуиме.

Затем они вдвоём тщательно отсортировали и отредактировали записи, потом отпущенница перенесла их на папирус. В заключение своего послания Ника Тарквина Инфита с сожалением сообщала управителю Школы Школ о том, что в своём путешествии ей никогда не доводилось слышать о стране под названием Россия. Но вот Колдун племени Детей Рыси рассказывал о том, что будто бы существует ещё один мир, где так же живут люди. Очень редко, по воле высших сил кто-то из того мира может попадать сюда. Возможно, искомая Дрейком страна находится именно там?

Так началась их долгая переписка, полная недомолвок и только им понятных намёков. Кроме того, управитель сообщал последние политические новости с той части света и рассказывал о последних открытиях Школы Школ.

Пару раз заглянув в послания далёкого знакомого своей молодой жены, Вилит убедился, что речь в них идёт о чём угодно, кроме чувств. Немного поворчав, скорее просто для того, чтобы продемонстрировать, как он ей дорожит, принц не стал запрещать супруге писать чужому мужчине. Скорее всего, решил, что той просто скучно, и она пытается хоть как-то разнообразить свою жизнь.