Чтение онлайн

— Видите?

Паули испуганно охнула, едва не выронив свёрнутое полотенце.

— Я знаю, что это такое, — снисходительно улыбнулась Ника. — Очень удобная и полезная вещь.

— И дорогая, госпожа, — наставительно добавила Риата. — Такие большие на Западном побережье не водятся. Эту из Империи привезли.

И обернувшись к застывшей столбом невольнице Картенов, спросила:

— Правда, Мышь?

— Да, — чуть помедлив, кивнула девушка.

«Хорошо живёт купчина, — хмыкнула про себя путешественница. — Но богатство напоказ не выставляет».

Освободившись с помощью невольницы от платья и сняв нижнее бельё, она осторожно спустилась в бассейн, вода в котором доходила ей до пояса. Присев на ступеньку, девушка прислонилась спиной к стенке, устраиваясь поудобнее.

— Добавить душистой травы, госпожа? — заботливо поинтересовалась невольница. — Это мрен и лишица. От них кожа становится мягкой и шелковистой.

— Как-нибудь в другой раз, — подумав, отказалась Ника, ей хотелось просто вымыться. — Подай мыло и приготовь воду, промоешь мне волосы.

Местная невольница с таким странным именем попыталась помочь, но Риата вежливо оттеснила её, не доверяя чужим рабыням свою госпожу. Пожав плечами, Мышь отошла в сторону и встала рядом с Паули, которая рассматривала росписи на потолке, где клубились не то облака, не то клубы пара.

Внезапно с лёгким скрипом распахнулась тяжёлая дверь. От порыва ветра заметалось пламя светильников. Быстро вошла Тервия, и в комнате почему-то сразу стало тесно. Женщина бросила недовольный взгляд на свою рабыню и служанку гостьи. Видимо, хорошо изучив характер хозяйки, Мышь исчезла со скоростью одноимённого зверька, спасавшегося от кошки. А Ника торопливо сказала:

— Паули, оставь полотенце и жди меня в комнате.

— Хорошо, госпожа, — поклонилась понятливая гантка.

Только Риата, как ни в чём не бывало, продолжала намыливать плечи госпожи.

— Постель вам уже застелили, госпожа Юлиса, — проговорила хозяйка дома. — Я приказала набить матрас сушёной морской травой, а на пол постелили медвежью шкуру.

— Благодарю вас, госпожа Картен, — кивнула мокрой головой гостья.

— Надеюсь, теперь комната вам понравится?

— Она с первого взгляда показалась мне очень уютной, — улыбнулась Ника, поворачиваясь так, чтобы рабыня смогла потереть ей спинку, и старалась держаться как можно непринуждённее. Судя по рассказам Риаты, её бывшие хозяева частенько вели светские беседы с гостями, позволяя невольникам себя мыть, расчёсывать и всячески ублажать. Рабы — не люди, а лишь говорящие вещи. Как жителю двадцать первого века не придёт в голову стесняться кофеварки или телевизора, так и местные не смущаются своих рабов. Вспомнив ещё одну историю, рассказанную Риатой, путешественница проговорила:

— У вас прекрасный дом, в нём так удобно и красиво. Сразу чувствуется опытная и твёрдая рука заботливой хозяйки.

Тервия довольно улыбнулась. Чувствовалось, что речи гостьи пришлись ей по душе.

— К мужу пришёл Тренц Фарк, и я оставила их вдвоём, — вздохнула она, присаживаясь на скамейку, аккуратно подвинув в сторону сложенное платье Ники. — Пусть поболтают о политике, торговле и других важных для мужчин делах.

Женщина, явно играя, жеманно поджала губы.

— Не понимаю, что интересного они находят во всей этой суете?

Ника как раз вспомнила один философский трактат из числа тех, которые почти силой заставлял её читать Наставник.

— Первейший долг мужчины — заботиться о своей семье, — проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно серьёзнее. — Господин Картен прилагает очень много сил, чтобы обеспечить благополучие близких. Ему приходится принимать ответственные и трудные решения. А чтобы не ошибиться в них, надо знать, что происходит в городе. Иногда самая незначительная мелочь имеет значение. Думаю, что только из-за этого ваш достойный супруг, вместо того чтобы наслаждаться встречей с семьёй, беседует с господином Тренцом Фарком.

И улыбнувшись ошарашенной Тервии, добавила:

— Хорошо, что мы, женщины, избавлены от таких забот. Они у нас другие — муж, дети, дом.

— Вы правы, — наконец, кивнула хозяйка, явно не ожидавшая от гостьи подобных слов. — На главе семьи лежит огромная ответственность. Нам остаётся только помогать и поддерживать мужа. Всякий раз, когда Мерк уходит в море, я не устаю молиться бессмертным богам, ожидая его возвращения.

— Господин Картен — опытный и умелый мореход, — сказала Ника, выходя из ванной. — У него крепкое судно и надёжный, храбрый экипаж.

— Да, но в этот раз он едва не погиб! — вскричала женщина. — А я не один раз приносила жертву Нутпену. Даже подарила храму расшитое покрывало!

— Быть может, именно из-за ваших молитв и щедрых жертв владыка пучины позволил Яробу вырвать наш корабль из объятий своей дочери Андих, — наставительно проговорила девушка, с неприязнью чувствуя, как глаза Тервии беззастенчиво шарят по её обнажённому телу. Возможно, женщину заинтересовали невиданные ранее трусики? Но уж больно оценивающим и липким показался ей этот взгляд.

— Да и потом мы много раз проходили рядом со смертью.

— Мерк говорил, вы спасли ему жизнь, — вдруг сказала хозяйка. — Как это случилось?

— Вам лучше спросить у мужа, госпожа Картен, — гостья повернулась спиной, давая возможность рабыне расправить платье красивыми складками и соображая, как лучше отвертеться от ответа на столь щекотливый вопрос. Они же с капитаном не обсуждали, кому и что можно говорить. Сболтнёшь чего-нибудь ненароком, потом хлопот не оберёшься. Подстёгнутая чувством опасности память вновь нашла подсказку у местных философов. Всё же не зря она читала их словесную муть.

— Только не подумайте, будто я пытаюсь что-то скрыть, — предостерегающе проговорила девушка, заметив тень неудовольствия на всё ещё красивом лице собеседницы. — Просто с моей стороны будет слишком самонадеянно заявлять о том, будто я спасла жизнь вашему мужу. Но если он так считает, то пусть и рассказывает сам.

Слушая её, Тервия, казалось, вновь находилась в явном замешательстве.

— Госпожа Юлиса, я начинаю сомневаться, что вы всю жизнь провели среди варваров. Ваши речи разумны не по годам. Можно подумать, в диких лесах Некуима вас учили лучшие философы!

— Так и есть, — любезно улыбнулась довольная собой Ника, присаживаясь рядом с ней на лавку и позволяя Риате зашнуровать сандалии. — Они постоянно присутствовали рядом в виде свитков и воспоминаний моего отца. А он всё-таки принадлежит к славному роду младших лотийских Юлисов.

— Истинное благородство видно сразу, — чуть поклонилась женщина. — И если это так, вы должны понять моё беспокойство…

— Постараюсь вас не разочаровать, госпожа Картен, — тут же стала серьёзной девушка, гадая, что же такое вдруг понадобилось от неё супруге морехода.