"Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24
Шрифт:
Комната детей Картена всё ещё пустовала, а вот из-за циновки, прикрывавшей ход на лестницу, доносились приглушённые голоса. Путешественница сделала предостерегающий жест, и рабыня замерла, прижав к груди холщовую сумку. Ника, бесшумно ступая, подошла ближе, сразу же узнав в одном из говоривших Картена, а вот голос второго мужчины был ей незнаком.
— Мне всё равно, что Обглодыш голубей ловит вместо того, чтобы хлев чистить! — сварливо шипел мореход. — И что там Мышь с кухни воровала. Об этом госпоже расскажешь, безмозглый баран! Глис Эмбуц заходил?
— Простите, господин, виноват, господин, не подумал, господин, — быстро затараторил собеседник. — Заходил два раза. Первый — перед праздником убрина. Будто бы долг принёс за Селкия. Он, вишь ты, приболел и попросил Глиса захватить.
Мужчина угодливо захихикал.
— Вон чего придумал, морда ло…
— А второй? — резко оборвал Картен.
— Недавно, господин. Дней пять или шесть назад. Я его в щель видел. Сам грустный такой, а глаза радуются. Словно у шлюхи при виде богатого клиента. Пришёл и стал пугать госпожу. Вроде как узнал, что вы погибли.
— И госпожа поверила?
— Нет, господин, — голос собеседника купца стал еле различим. — Глис Эмбуц говорил, что матросов ваших видели на невольничьем рынке в Аримаксе. Будто пираты их в плен захватили, а вас и всех остальных убили. И нечего ей больше ждать, а она одна пропадёт…
— А госпожа? — вновь перебил его капитан. — Где она с ним говорила? В дом приглашала?
— Нет, нет, господин, — отвечал неизвестный. — Всё тут было, на дворе. Глис попенял за то, что госпожа ему даже воды не предложила.
Картен удовлетворённо хмыкнул.
— А когда он сказал, что ждать вас больше нечего, госпожа на него накричала.
— Молодец! — прервал информатора мореход. — На, держи вот.
— Спасибо, добрый господин, щедрый господин. Да благословят вас все бессмертные боги, путь пошлют долгую жизнь и богатство…
— Ну, иди. Чего ждёшь?
— Господин, Мышь рассказывала, что Глис Эмбуц к госпоже на улице подходил. Когда она на рынок ходила. Словно специально поджидал…
— О чём говорили? — сухо поинтересовался мореход.
— Больше о вас. И ещё о молодой госпоже спрашивал. Когда свадьба? Обещал невесту богато одарить.
— Всё?
— Да, господин, — с явным сожалением вздохнул собеседник и вдруг торопливо добавил. — Нет, ещё! Забыл, совсем забыл! Простите дурного раба…
— Ну?
— Кривая Ложка с Обглодышем живёт и тайком таскает ему господской еды…
— Тьфу, дурак! — послышался глухой звук удара. — Это тоже госпоже скажешь!
— Понял, господин. Обязательно, господин.
— Пошёл!
«Ого, какие тут страсти! — хмыкнула про себя Ника. — Видно, вражда Глиса с Картеном давно длится. Кажется, наш капитан когда-то увёл у него Тервию. Сколько лет прошло, а тот до сих пор не забыл. Всё вернуть хочет. Любит, наверное?»
Интересно, а Картены друг друга ещё любят? Или просто так, вместе живут? Вроде, как общие дети, хозяйство и прочее. Наверное, какие-то чувства остались. Иначе, зачем Тервии выспрашивать у первой встречной про потенциальных любовниц мужа, а ему заставлять раба шпионить за женой? Ревность? Наверняка. Вот только любовью здесь, скорее всего, не пахнет. Тервия переживает, как бы Мерк не ушёл к другой. Или с учётом местных реалий завёл бы другую семью и стал тратить на неё деньги. А капитан не желает, чтобы его женщиной пользовался кто-то другой. Одно слово — собственник.
Девушка сама не знала, откуда у неё появились такие нехорошие мысли о гостеприимных хозяевах, но почему-то была уверена в этом.
— Да, — процедила она себе под нос, продолжая стоять у лестницы и давая возможность мореходу отойти подальше. — Чудесные города, прекрасные люди.
Глава III Гостям два раза рады
Как мячиком, судьба играет мной,
От радости к отчаянью кидая.
Позавчера я был у двери рая,
Вчера я встретил холод ледяной,
Сегодня вновь надежды луч сияет…
Что будет завтра — знает только бог.
И близок ли конец моих тревог
Иль снова перемена угрожает?
— Вам, конечно, не приходилось видеть таких городов? — со светской улыбкой проговорила Тервия, едва они отошли от ворот.
Понимая, чего ждёт от неё собеседница, Ника не стала её разочаровывать.
— Да. После леса и гор высокие дома и мощёные камнем улицы выглядят непривычно.
— Даже не представляю, как можно жить в этих ужасных хижинах из сучков и коры? — жеманно поджала губы женщина.
— Разве супруг не говорил вам, что мой отец построил себе дом? — вскинула брови девушка, задетая такими словами. — Он не так велик, как ваш, но нам вдвоём там хватало места.
— Так вы не бродили с дикарями туда-сюда? — явно удивилась Тервия.
— Конечно! — фыркнула Ника так, словно женщина сказала какую-то очевидную глупость. — Отец сопровождал аратачей только до реки, где встречался с господином Картеном. Иногда он уходил куда-нибудь по своим делам. Но я всегда оставалась дома.
— Мерк не рассказывал мне такие подробности, — покачала головой собеседница.
Она задала ещё несколько вопросов, в основном касавшихся бытовых условий проживания Лация Юлиса Агилиса и его дочери у варваров. Разумеется, девушка многое приукрасила, превратив убогую хижину в аккуратный двухкомнатный домик. Но в остальном попыталась оставаться честной. Особенно поразило Тервию описание горячей ванны в святилище Детей Рыси. Причём о культовом значении пещеры Ника «по забывчивости» умолчала.
От дальнейших расспросов её спас рынок. Войдя на заполненную торговцами площадь, супруга морехода на какое-то время потеряла интерес к спутнице, сосредоточив внимание на предлагаемых продуктах. Чего тут только не было! Капуста, морковь, лук, чеснок, репа, ещё какой-то корнеплод — то ли редька, то ли свёкла. Разнообразная зелень, яблоки, арбузы, вишни, виноград и даже гранаты с абрикосами. Несмотря на то, что овощи и фрукты, мягко говоря, не впечатляли своими размерами, рот Ники наполнился слюной. Захотелось всего и побольше. Торговцы поздравляли Тервию с возвращением мужа, наперебой предлагая всё самое свежее, сладкое, лучшее.
Благосклонно кивая, женщина не забывала торговаться. Вскоре один из рабов, которых она взяла с собой, ушёл, сгибаясь под тяжёлой корзиной.
— Тронешь хоть виноградину, — тихо, но грозно предупредила хозяйка. — Всю шкуру спущу!
— Что вы, госпожа, — затянул привычную песню молодой невольник с копной нечёсаных рыжих волос. Но Тервия хлёсткой пощёчиной заставила его замолчать. — Пошёл!
Вокруг сновали люди, продавали, покупали, просто глазели. Но эта маленькая сценка не заинтересовала никого.