Чтение онлайн

— У них что тут гостиница? — обернувшись, спросила она у Риаты. — Или постоялый двор?

— Наверное, это артисты, госпожа, — пожала плечами невольница. — Обычно они где выступают — там и живут.

— Удобно, — усмехнулась Ника, но пошла не туда, а к каменной арке с богатой резьбой, которая вела к местам для зрителей. Увы, но проход перекрывали хрупкие, двустворчатые ворота, из-за которых доносились плохо различимые голоса. Подойдя ближе, она разобрала, что кто-то медленно, нараспев читает стихи.

«Репетируют», — уважительно подумала девушка. Ей вдруг ужасно захотелось узнать, как это делается в Канакерне.

Воровато оглянувшись, она приникла к щели меж плохо подогнанных досок. На площадке, выложенной шестиугольными плитами, стоял молодой человек в застиранном хитоне, и картинно воздев руки к небу, жаловался Диоле на неразделённую любовь. Несмотря на некоторый надрыв, декламировал он с большим, даже чрезмерным чувством.

— Госпожа! — тихо окликнула её рабыня.

К молодому актёру устремился пожилой коллега с пухлым, чисто выбритым лицом, и приобняв за плечи, принялся утешать, но почему-то от имени матери.

Путешественница вспомнила, что все женские роли здесь играют мужчины.

— Госпожа Юлиса! — повторила Риата.

Поморщившись, та оторвалась от занимательного зрелища и увидела явно направлявшегося к ним сурового раба в густо украшенной заплатами тунике и с кое-как обмотанным тряпками ошейником.

— Отойдите от ворот, госпожа, — вежливо, но настойчиво попросил невольник. — Нельзя подглядывать. Хотите посмотреть, госпожа, приходите на представление.

Манера держаться, тон, каким он разговаривал, показались столь необычными, что нащупав за спиной рукоятку кинжала, Ника, зло усмехнувшись, сощурилась.

— Не слишком ли ты смел, раб?

— Не я, госпожа, — поклонившись, поспешно возразил мужчина. — А господин Приск Грок, который надзирает за театром от имени Мерка Картена. Его именем я прошу вас уйти.

Лицо его приобрело ещё более непреклонное выражение. Девушка заколебалась. Уходить не хотелось, но речь невольника звучала конкретно и логично. Он лишь орудие в руках своего хозяина. За все его действия отвечает господин. Таковы суровые реалии рабовладельческого строя.

Вздохнув, путешественница сделала шаг в сторону, но тут послышался громкий, раздражённый голос, показавшийся смутно знакомым.

— Ну, что ещё такое? Рагул, где ты ходишь, пьяный бездельник?! Почему нам мешают разучивать драму великого Сватория Скепсийца?!

— Тут какая-то девушка подглядывает, господин Гу Менсин, — отозвался раб.

— Девушка? — с явной заинтересованностью переспросил театральный деятель, и тут Ника вспомнила, что слышала его на вечере у Картена. Он там читал какое-то слезоточивое стихотворение.

Раздался звук шагов, звяканье засова, скрипнули петли, и из-за створки высунулась любопытная физиономия, украшенная пышной бородой.

— Вот, господин Гу Менсин, — кивнул невольник на возмутительницу спокойствия. — Я уже предупреждал, что подсматривать нельзя. Уходите, госпожа, не отвлекайте господ актёров. На представлении всё увидите.

Мужчина окинул её оценивающим взглядом, и чуть выставив вперёд правую ногу в сандалии с рваными ремешками, надменно вздёрнул густо заросший подбородок.

— Что привело вас сюда, госпожа?

Путешественница с трудом удержалась от улыбки: «Ну прямо уставшая от поклонников звезда». А вслух сказала:

— Любопытство, господин Гу Менсин. Я ещё ни разу не видела театр.

— Вот как? — удивился собеседник. — Так вы не из Канакерна?

— Нет, — покачала головой девушка. — Я издалека.

— Тогда позвольте узнать ваше имя? — глазки артиста заблестели как у кота, углядевшего бесхозную миску сметаны.

— Ника Юлиса Террина.

— Странно, но я его от кого-то уже слышал, — задумчиво пробормотал бородач. — И совсем недавно.

— Быть может от консула Картена? — подсказала она. — Я как раз гощу у него дома.

— Ну, конечно! — бархатисто зарокотал Гу Менсин, расплываясь в широкой, радушной улыбке и тут же насторожившись.

— Но я недавно был у него, а вас не видел.

— Зато я прекрасно помню, как вы великолепно читали, — сделала девушка комплимент и продекламировала по памяти.

— Да! — улыбка вернулась на лицо артиста.

— Прошу вас! — он радушно распахнул перед ней ворота, цыкнув на заметно оробевшего раба. — Пошёл вон!

Пройдя коротким коридорчиком и оглядевшись, путешественница подумала, что больше всего это место похоже на цирк. Только ряды скамеек для зрителей поднимаются здесь не так круто, под ногами грелся на солнце гладко отёсанный камень, а не опилки, да вместо полотняного, над головой вздымался небесный купол. Сходство усиливало отсутствие сцены. Хотя небольшое возвышение всё же имелось. Не более трёх-четырёх метров длиной и шириной чуть больше полутора.

«Место для хора», — догадалась Ника, вспомнив обязательного участника почти всех местных пьес. Занавеса она тоже не заметила, но на глухой, без окон стене примыкавшего к амфитеатру здания крепились разнообразные крюки, блоки и верёвки, исчезавшие куда-то за выступавшие вперёд стены.

У крайних скамеек, сбившись кучкой, о чём-то разговаривали пятеро разномастно одетых мужчин.

— Господа! — торжественно объявил Гу Менсин, привлекая к себе внимание. — Нас посетила госпожа Ника Юлиса Террина, гостья уважаемого консула господина Картена!

Обернувшись, актёры постарались изобразить улыбки на усталых и более-менее чисто выбритых лицах.

— Она никогда не видела театра, — продолжал спутник путешественницы. — И я позволил ей всё здесь осмотреть.

Хотя глядеть оказалось особенно не на что. Одни скамьи из серого с розовым отливом камня.

— Здравствуйте, господа, — приветливо улыбнулась девушка. — Если вы не возражаете, я посижу и посмотрю, как вы готовите представление. Обещаю сидеть тихо и не задавать глупых вопросов.

При последних словах самый молодой артист коротко рассмеялся, остальные, улыбаясь, пожимали плечами, выжидательно глядя на Гу Менсина. Судя по всему, он тут командовал.

Степенно огладив бороду, тот сделал приглашающий жест в сторону зрительских мест.

— Мы репетируем драму достославного Сватория Скепсийца «Царь Гпиар»…