Чтение онлайн

— Такая слава мне ни к чему, господин Картен, — улыбнулась девушка, чувствуя нарастающую боль внизу живота.

— Но отец, — робко подала голос Вестакия. — Негодяй Руб Остий будет говорить обо мне… совсем другое?

— Кто поверит такому мерзавцу? — пренебрежительно фыркнул мореход, косвенно подтверждая догадку путешественницы. — Он же совершил тягчайшее и гнусное преступление…

Грозно сведя брови к переносице, член городского совета со значением поднял палец.

— Держал в неволе свободного человека!

Придавленная торжественностью речи, дочь скромно опустила глаза, хотя Нике показалось, что слова отца её не слишком успокоили.

Видимо, мать это тоже поняла, потому что озабоченно заявила:

— Мерк, надо как-то оградить Вестакию от… чрезмерного внимания. Представь, что начнётся, когда все узнают, что она нашлась? Набегут родственники, знакомые. Они замучают вопросами бедную девочку.

— Да, ты права, — нахмурился мужчина, но тут же довольно улыбнулся, знаком приказывая рабыне вновь наполнить бокал.

— Руб Остий держал нашу дочь в таких ужасных условиях, что она заболела, и лекарь не велел её беспокоить. Утром вызовешь Пол Така. Сама с ним поговоришь, или лучше мне?

— Нет, нет, — запротестовала супруга. — Я мать, это моя обязанность.

Решив, что ужин на этом можно считать законченным, путешественница поднялась с табурета, но её остановил властный голос Картена:

— Подождите, госпожа Юлиса. Нам надо поговорить.

«Вот батман! — мысленно охнула девушка. — Прямо как в классическом кино: „А вас, Штирлиц, я попрошу остаться“».

— Хорошо, только пожалуйста побыстрее, — не очень вежливо проворчала она. — Я очень устала за сегодняшний день.

Повинуясь взгляду главы семейства, супруга с детьми быстро, но с достоинством покинули зал. Перед тем, как плотно прикрыть за собой дверь, Тервия метнула на гостью очередной неприязненный взгляд.

— Садитесь, госпожа Юлиса, — гостеприимно пригласил её за свой стол консул, тут же объяснив причину подобной любезности. — Мне не хочется кричать на весь дом.

Чувствуя себя всё хуже, Ника, пожав плечами, выполнила просьбу, но расположилась на дальнем от него табурете. Хотя, если мореход вновь захочет её поколотить, в таком состоянии удрать будет непросто.

— Выпьете? — с той же пугающей любезностью предложил мужчина.

— Спасибо, больше не хочу, — покачала головой она. — Что вы мне хотели сказать?

— То, что такой лживой девицы мне видеть ещё не приходилось, — грозно прорычал купец. — Если бы не обещание, данное Лацию Юлиса Агилису, я бы приказал рабам палками гнать вас из города!

— Когда за правду норовят удушить, господин Картен, — зло усмехнулась путешественница, заметив, что мореход не назвал Наставника её отцом, и не собираясь выяснять причины недовольства собеседника, продолжила. — Поневоле врать начнёшь! Забыли, как мне в горло вцепились, едва я заикнулась о Ноор Учаге? Вот и пришлось искать свою служанку и вашу дочь тайком. Как считаете, вы бы дали мне возможность её найти, если бы я всё вам рассказывала?

Слегка смущённый отповедью собеседник на вопрос отвечать не стал, задав вместо этого свой:

— Как давно вы стали любовницей Румса Фарка?

— С чего вы взяли, что мы любовники? — теперь уже Ника удивилась.

— Вас много раз видели вместе, — охотно пояснил Картен. — И вы же не думаете, что я поверил в случайность вашей сегодняшней встречи?

Теперь молчала девушка, чувствуя, как боль и усталость напирают на осторожность и здравый смысл, грозя прорваться новым скандалом.

«Вот батман! — с тоскливой безнадёжностью думала она. — До чего же вы меня все достали! И ты, и твоя стерва жена! Какой, батман, любовник?! Мы и не целовались ни разу!»

— Я многое видел в жизни, госпожа Юлиса, — продолжал мужчина, явно наслаждаясь ошарашенно-опустошённым видом собеседницы. — Но до какого бесстыдства надо дойти, чтобы соблазнить жениха, невесту которого выкрали из дома?

— Не о том спрашиваете, господин Картен! — хищно ощерилась путешественница, чувствуя, как на глазах вскипают злые слёзы обиды. — И думаете не то! Очень скоро я с удовольствием покину и этот дом, и этот город. А ваш враг останется здесь. Организовав похищение Вестакии, на что он ещё пойдёт, чтобы вам досадить?

Мореход презрительно рассмеялся.

— Ноор Учаг…

— А причём тут Ноор Учаг? — хлопнув рукой по столу, подалась вперёд Ника. — Разве варвар настолько богат, чтобы, заплатив Зипею Скела, лодочникам, Рубу Остию Круну, при этом устраивать пышные унидиналии, кормить-поить приятелей да ещё и играть в кости?

— Он сын вождя! — повысил голос консул.

— И сколько у Тагара Зоркие Глаза сыновей? — огрызнулась собеседница. — Откуда у атавков деньги, чтобы оплачивать капризы каждого из них? Но главное — для чего Ноор Учаг держал Вестакию на хуторе? Не кажется ли вам, что он просто не знал, что с ней делать? А эти слухи о её самоубийстве? Почему они появились тогда, когда варвар после долгого перерыва навестил Вестакию на хуторе, уверяя, что «скоро всё кончится»? А приступ вашей жены? Это тоже Ноор Учаг?

В пьяных глазах консула мелькнуло настороженное понимание, несмотря на выпитое вино, он ещё не совсем утратил способность соображать.

— Вот над чем надо вам поразмыслить, господин Картен, — путешественница встала. — Через четыре дня меня здесь не будет.

— Почему так долго? — усмехнулся ошарашенный напором мужчина.

— Спросите у жены, — процедила сквозь зубы Ника, и взявшись за дверную ручку, презрительно бросила через плечо. — Мы с господином Фарком всего лишь говорили о вашей дочери!

У неё ещё хватило сил подняться на второй этаж, глотая слёзы, пройти мимо Тервии, сидевшей у кровати Вестакии, и только рухнув на постель, в голос разреветься, гася крик подушкой. Давно не испытывая никаких иллюзий, девушка считала Картена порядочной сволочью, но даже представить себе не могла такой чёрной, предательской неблагодарности. «Я же вернула ему дочь! — выла Ника, в бессильной ярости колотя кулаком по матрасу. — А он… А он… Да он меня с дерьмом смешал! Как же так?! Что же за люди кругом такие?»

Понятливая Риата дала хозяйке прореветься, и только когда та стала тихонько всхлипывать, прошептала на ухо:

— Давайте я помогу вам раздеться, госпожа.

Путешественница со стоном села на кровати.

— Лучше принеси воды. И где горшок? Сил уже нет идти в уборную.

— Я уже всё припасла, — рабыня развернула лежащее комом у стены одеяло и достала узкий кувшин. — Вот, ещё тёплая.

— Ты умница, — грустно улыбнувшись, похвалила Ника женщину и поинтересовалась, стягивая платье. — Пятьдесят империалов это много?