Чтение онлайн

— Здравствуйте, госпожа Юлиса, — поздоровалась она, произнеся имя как-то неуверенно, словно боясь ошибиться. — Вы кого-то ищете?

— Да, господина Гу Менсина.

— Он на площадке, — сообщила девушка.

Путешественница хотела объяснить, что не собирается надолго отвлекать уважаемого артиста от представления, но не успела.

— Кто тут его спрашивает Рхея? — из дверей дома вышла хмурая пожилая женщина с костлявым, неприветливым лицом. Уперев руки в бока, она окинула гостью настороженно-презрительным взглядом.

— Я, — с гордым спокойствием сказала девушка, насмешливо глядя в тёмно-серые глаза собеседницы, судя по неприкрытой ревности, жене или подруги старшего урбы. — Ника Юлиса Террина.

— Проходите, госпожа, — гораздо более вежливо пригасила незнакомка. Видимо, это имя оказалось ей знакомо.

— А вы кто? — спросила путешественница, шагнув в дом.

— Приния, — представилась женщина, тут же подтвердив её предположение. — Супруга господина Гу Менсина. Подождите здесь. Скоро кончится действие, в котором он участвует, и вы сможете поговорить.

В знакомом зале Ника присела на скамью и огляделась. Со времени её последнего визита тут явно кое-что поменялось. Исчезли все табуретки и один из столов. На том, что остался, стояли большой сосуд для смешивания вина, прикрытый широким листом лопуха, и оловянные стаканы. На натянутых меж колонн верёвках сушились какие-то цветные одежды. Поначалу девушке показалось странным то, что их сушат в помещении, а не во дворе. Но потом сообразила, видимо, это театральные костюмы, окрашенные дешёвыми красками, которые не только линяют от стирки, но и быстро выгорают под ярким южным солнцем. Вот артисты и пытаются уберечь их хотя бы от одной из этих напастей.

Из театра доносились обрывки слов. Путешественница попыталась прислушаться, но почти ничего не смогла разобрать. Звук словно терялся в проходе между залом и сценической площадкой.

Со двора, переговариваясь, вошли ещё две женщины в накидках и замолчали, удивлённо поглядывая на гостью. Возившаяся с какими-то тряпками Приния что-то тихо буркнула себе под нос. Подруги тот час сгрудились вокруг неё, перешёптываясь и искоса поглядывая на девушку. Они ходили на рынок и теперь спешили похвастаться покупками, но в присутствии любовницы Картена не стали этого делать.

Примерно через полчаса за стеной, отделявший зал от амфитеатра, послышался душераздирающий вопль, затем гром аплодисментов и мощные звуки хора. В проходе, ведущем на сценическую площадку, показались актёры. Первым, тяжело отдуваясь, важно выступал Гу Менсин, постукивая концом раскрашенного посоха по каменным плитам дома. Усталые и томимые жаждой лицедеи устремились к столу с вином, спеша промочить иссушенное репликами и монологами горло.

С любопытством наблюдавшая за ними Ника совсем упустила из вида входную дверь, поэтому чуть не вздрогнула, услышав с той стороны.

— Госпожа Юлиса?

— Добрый день, господин Меркфатис, — приветствовала она шагнувшего со двора отпущенника.

— Что привело вас сюда? — поинтересовался театральный сторож, тревожно заглядывая ей в лицо. — Почему вы здесь, а не на трибунах?

— Здравствуйте, госпожа Юлиса! Добрый день, госпожа Юлиса! А мы вас и не заметили, госпожа Юлиса.

Поскольку первая встреча с этой девушкой ассоциировалась у артистов с вкусным обедом и приятным времяпрепровождением, приветствовали они её с искренней доброжелательностью.

— Решили взглянуть на представление с изнанки, госпожа Юлиса? — расталкивая брюхом молодых коллег, спросил старший урбы, пряча усмешку в густой бороде.

— Ни в коем случае, господин Гу Менсин, — ответила на улыбку путешественница. — Театр, как картину, надо смотреть исключительно с лицевой стороны. Только так можно разглядеть все оттенки красок.

Собравшиеся вокруг артисты рассмеялись.

— Я хотела поговорить с вами, — посерьёзнела Ника.

— Со мной? — вскинул густые брови собеседник. — Но я не могу… Представление…

— Должно продолжаться, — заключила за него девушка. — Знаю, но это не займёт много времени.

Хмыкнув, толстяк обвёл взглядом притихших товарищей и величественно указал рукой на двери.

— Прошу, пройдёмте на солнце.

— Когда вы покидаете Канакерн? — первым делом поинтересовалась путешественница.

— После Ангипарий, — ответил Гу Менсин.

— А точнее? — стала настаивать Ника.

Собеседник нахмурился, очевидно, что-то прикидывая, и уверенно заявил:

— Через пять-шесть дней.

— Возьмите меня с собой, — без долгих предисловий предложила девушка. — Мне тоже надо в Империю, а с вами дорога будет не такой тяжёлой и утомительной.

Никак не ожидавший услышать что-то подобное Гу Менсин растерянно пробормотал:

— Но я же говорил вам, госпожа Юлиса, мы будем часто останавливаться, чтобы давать представления. С нами вы быстро в Империю не попадёте.

— Возможно, по пути я найду новых спутников, — беспечно пожала плечами собеседница. — Если нет, я подожду, пока вы будете выступать.

— Не знаю, будет ли вам у нас удобно, госпожа Юлиса, — продолжал упорствовать старик, и его выцветшие глазки суетливо забегали. — Фургон маленький, пищу мы можем себе позволить самую грубую.

— Я готова заплатить некую, разумную сумму, чтобы разнообразить в дороге наш рацион, — продолжала увещевать путешественница. — А тележка у меня своя будет.

— Ну, если вы так настаиваете, — развёл руками Гу Менсин. — Я не против. Но надо спросить остальных членов урбы. Хотя, думаю, они тоже возражать не будут.

— Так давайте узнаем? — предложила Ника. — Зачем откладывать?

Толстяк кивнул бородой, а вернувшись в зал, сам озвучил предложение госпожи Юлисы, вызвав всеобщее удивление. Вальтус Торнин тут же повторил предупреждение о тесном фургоне. Но услышав, что у попутчицы будет своя повозка, и она готова внести деньги в общий котёл урбы, выразил общее мнение:

— Мы с радостью возьмём вас с собой, госпожа Юлиса.

Стоявшие вокруг мужчины одобрительно закивали, а женщин, как всегда, никто не спрашивал.