Чтение онлайн

— Вам ещё что-то нужно, госпожа Юлиса?

— Я пришла сказать, что очарована увиденным, господин Гу Менсин, — заявила та с максимальной искренностью, какую только сумела изобразить. — Это не идёт ни в какое сравнение с репетицией. Вы волшебник, если своей волей смогли сотни людей заставить смеяться и плакать.

Само собой, что подобное изъявление восторга не могло не привлечь всеобщего внимания. Не только на лицах актёров, но и у их жён и немногочисленных детей стали расцветать довольные улыбки.

— Это не только магия, что дарует нам солнечный Нолип, покровитель театра, — мощно вздохнул толстяк. — Но ещё и тяжкий труд, госпожа Юлиса.

— Только полный невежа и глупец могут думать, что просто удержать внимание толпы, — с жаром поддержала его девушка. — Но не буду мешать вам отдыхать и набираться сил. До свидания завтра утром.

— Ах, да! — хлопнул себя по лбу старший урбы. — Превий Стрех и Корин Палл, поживите пока у Маров, а в вашей комнате остановится до отъезда госпожа Юлиса.

Будущий гениальный драматург заметно посмурнел, в толпе кто-то недовольно фыркнул.

— Я не забуду вашей доброты и гостеприимства, — поймав недовольный взгляд молодого человека, заверила Ника и, не желая присутствовать при разборках артистов, вышла из зала.

У ворот стоял прилично одетый юноша и что-то говорил насупленному Рагулу. Опасаясь излишнего внимания со стороны горожанина, девушка торопливо прошмыгнула мимо, но тот даже не взглянул в её сторону. Возможно, потому что по дороге в город прогуливалось множество никуда не спешивших зрителей, обсуждавших представление, или из-за того, что молодой человек настойчиво просил раба позвать к нему Корина Палла.

Несмотря на щедрые похвалы и бурный восторг, попаданка всё же решила по возможности избегать подобных представлений. Испорченная Голливудом и системой Станиславского, она с трудом воспринимала натужную игру актёров с их картинными позами и длиннющими монологами.

Чётко помня приказ, Риата добросовестно поджидала её на площади у фонтана Тикла. Прислонившись спиной к стене, рабыня непринуждённо болтала с каким-то низеньким, плотным мужчиной с кривыми, сильно волосатыми ногами, торчавшими из-под замурзанного хитона и с большой холщовой сумкой через плечо.

Заметив хозяйку, невольница чмокнула собеседника в выдающийся нос и поспешила к ней, ловко увернувшись от размашистого шлепка по заднице.

— Как вам понравилось представление, госпожа? — запыхавшись, спросила она, занимая привычное место за спиной девушки.

— Я ожидала большего, — ответила та и усмехнулась. — А ты, я смотрю, хорошо отдохнула?

— Только благодаря вашей щедрости, госпожа, — польстила Риата.

— Опять врёшь, — поморщилась путешественница. — Какая щедрость? Два риала.

— Другие хозяева и столько не давали, — возразила женщина. — Иногда даже не кормили и деньги для них посылали зарабатывать. А вас мне не иначе сама добродетельная Нона послала.

— Осла запрягать научилась? — прервала Ника словоблудие невольницы. — Завтра в театр перебираемся. Впереди дальняя дорога. Как с тележкой управляться будешь?

— Боюсь я его, госпожа, — виновато призналась Риата. — На хуторе два раза чуть не укусил. Может, лучше продать?

— Хочешь до Империи пешком идти? — насмешливо фыркнула девушка. — Меня актёры в фургон посадят, а вот тебя — вряд ли.

Собеседница тяжело вздохнула.

— Ты попроси Терета, пусть он тебя хотя бы немного поучит с ослом обращаться, — посоветовала хозяйка. — У него это отлично получается.

— Слушаюсь, госпожа, — убитым голосом согласилась невольница, явно обеспокоенная предстоящим общением с животным.

За то время, которое путешественница прожила у Картена, она успела примелькаться на улице, где стоял его дом. Соседи консула уже давно при встрече вежливо раскланивались, а кое-кто из женщина даже удостаивал нескольких ничего незначащих слов. Но сейчас супруга Кронима Стлава, владельца двух кораблей, живущего неподалёку, неожиданно поинтересовалась:

— К господину Картену пришли какие-то варвары. Вы не знаете, кто это, госпожа Юлиса?

— Я ходила в театр, госпожа Стлава, и никого не видела, — пожала плечами Ника.

Сурово поджав губы, собеседница многозначительно заявила:

— Я не разбираюсь в одеждах этих дикарей, но по-моему — это атавки. Неужели Ноор Учаг всё-таки решил взять Вестакию в законные жёны?

— Он преступник, — нахмурившись, отчеканила девушка. — И достоин только наказания, а не руки дочери консула Канакерна.

Получив столь гневную отповедь, соседка Картенов презрительно фыркнула, и задрав лоснящийся от жира нос, проследовала мимо.

Остановившись у ворот, Ника ясно различила доносившийся со двора гомон. Ей пришлось стучать три раза, прежде чем загремел засов, и испуганный привратник, отворив калитку, согнулся в глубоком поклоне.

— Простите, госпожа Юлиса, не услышал. Пощадите, не говорите господину Картену.

Отмахнувшись от назойливого бормотания старика, путешественница подошла к широко распахнутым воротам конюшни, возле которой столпились все невольники морехода.

Внутри она увидела тёмно-пепельную лошадь, нервно переступавшую тонкими ногами по струганным плахам пола. У стены стоял Уртекс, восторженно вытаращив глаза, и внимательно слушал немолодого длинноусого мужчину в лоснящихся кожаных штанах, заправленных в мягкие кожаные сапоги, и длинной, столь же затёртой куртке.

— Лошадь — не слуга, молодой господин, и тем более — не раб, — варвар говорил с сильным акцентом, смешно коверкая слова, но никто из слушателей даже не улыбался. — Это друг и помощник в жизни и в бою. Если вы хотите поскорее подружиться с ней…

— Очень хочу! — не выдержал подросток.

Рассказчик понимающе кивнул.

— Тогда вам нужно хотя бы иногда самому ухаживать за ней, мыть и расчёсывать гриву, чистить шкуру и разговаривать…

— Разговаривать с лошадью? — недоверчиво усмехнулся сын консула.

— Обязательно, — кивнул варвар. — Она должна знать ваш голос.

Девушка могла бы ещё послушать лекцию заезжего коноведа, но сейчас её интересовал специалист по другим непарнокопытным.

— Терет, — окликнула она всё ещё виновато вздыхавшего привратника. — Осёл где?