Чтение онлайн

— Вы подумали над моим предложением, госпожа Юлиса?

— Да, господин Фарк, — кивнула путешественница. — Но мой ответ тот же.

— Жаль, — скорбно покачал головой молодой человек.

— Мне тоже, — совершенно серьёзно сказала девушка.

Собеседник грустно усмехнулся, потрепав по шее коня.

— Прежде, чем мы расстанемся, я хотел бы сделать вам подарок…

Ника насторожилась.

— У меня есть друзья и знакомые в Империи, которые могут быть вам полезны, — Румс наклонился к седельной сумке.

— Империя большая, господин Фарк, — шутливо напомнила девушка.

— Но эта дорога ведёт туда через Гедор, — усмехнулся молодой человек, доставая круглый, кожаный футляр. — Здесь письмо к Миусу Арку, командиру тамошней конной стражи. Я как-то помог его сыну и бывал у них дома. Если понадобится помощь, обращайтесь и передайте от меня привет.

— Спасибо, господин Фарк, — поблагодарила собеседница, от всей души надеясь, что этого делать не придётся.

— И Цилкаг в долине Ишмы вам тоже не миновать, — продолжал десятник. — Там живёт Герас Влатус, деловой партнёр нашей семьи. Я написал и ему. Но советую обращаться к этому человеку только в самом крайнем случае.

Он скривился.

— Скверный характер. Не зря его прозвали «Барторен» — сквалыга. Но вот в помощи не откажет. А вот к Кед Дирку идите смело. К сожалению, его возможности ограничены. Он всего лишь держит гостиницу неподалёку от Цилкага.

Путешественница осторожно приняла цилиндр из тиснёной кожи, прекрасно понимая всю ценность такого подарка.

— Там ещё два письма, — проговорил сын консула, отводя взгляд. — К Асте Бронии… Это женщина из Этригии. Там проходит имперский тракт. Девушки вашего рода и положения не общаются… с подобными особами. Но у неё большие связи и влияние в городе, и она вам точно не откажет.

Собеседник кашлянул.

— Ну и самое главное. Письмо к Минтару Рутлину Калвиту, командиру конной сотни Третьего Победоносного Пограничного легиона. Он стоит в крепости Ен-Гадди. Это в стороне от вашей дороги. Но господин Рутлин — мой друг, и он обязательно поможет в случае нужды.

— Спасибо за очень щедрый подарок, господин Фарк, — искренне поблагодарила Ника, и голос её дрогнул. — Вы даже не представляете, что сделали для меня.

— Пустяки, госпожа Юлиса, — отмахнулся Румс, грустно улыбаясь. — Не думал я, что нам придётся расстаться. Прощайте.

— Это было неизбежно, Румс, — вздохнула девушка, чувствуя, как из глаз всё же сорвалась предательская слеза. — Такова воля богов.

— Не нам, смертным, спорить с небожителями, — бросил молодой человек и легонько ударил коня пятками.

Вслед за командиром тронулись и остальные всадники, до этого мирно беседовавшие шагах в тридцати.

— Ах, какой мужчина, госпожа! — выдохнула Риата, провожая жадными глазами десятника конной стражи.

— Настоящий полковник, — сама не зная почему, по-русски буркнула путешественница, с трудом откупоривая тугую крышку, набитого свитками футляра. Каждый из них украшала восковая печать и имя адресата.

— Что вы сказали, госпожа? — встрепенулась, выныривая из своих эротических фантазий, невольница.

— Ничего, — буркнула хозяйка. — Осла погоняй. Смотри, как артисты далеко укатили? Потеряемся и будем плутать.

Ника тяжело вздохнула, плотнее закутываясь в накидку.

— Мы же не знаем дорогу, которая нас ожидает.

"Скорость — понятие относительное", — с сердитой усталостью думала девушка, ощущая седалищем каждый камешек и рытвину, попадавшиеся на дороге двум деревянным колёсам повозки.

Для её спутников, не знавших транспортного средства быстрее несущегося во весь опор горячего коня, темп, с которым переставлял копыта по выбитой до серо-жёлтой пыли дороге лопоухий ослик, казался вполне приемлемым и даже подходящим в данных условиях. Действительно, к чему зря скотину напрягать?

Но для человека, чья жизнь прошла среди автомобилей, самолётов, поездов и Интернета, их маленький караван из двух фургонов тащился невыносимо медленно, вызывая знакомое чувство нетерпеливого раздражения.

Это выматывающее ощущение неспешности всегда обострялось именно тогда, когда исчезало или сильно притуплялось ожидание опасности, а сознание не терзали заботы о хлебе насущном, по крайней мере, на ближайшие несколько дней.

Хотя за то время, которое девушка провела в этом мире, подобные моменты случались чрезвычайно редко. Чаще всего её жизнь оказывалась до предела насыщена разнообразными событиями: борьбой за выживание, путешествиями и приключениями.

Даже имя пришлось менять дважды. И это без учёта того, которое дали при рождении. Его, как и многое другое, она начисто забыла, очнувшись на берегу озера в дремучем лесу, где её встретили охотники-аратачи из племени Детей Рыси. К сожалению, попаданка так и не смогла с ними поладить, то и дело влезая в различные неприятные истории. А вот воспоминания к ней вернулись, но не принесли ничего хорошего, кроме, пожалуй, имени: Виктория Седова. Хотя аборигены всё равно продолжали звать её Бледной Лягушкой за светлую кожу и умение плавать. Аратачи этим искусством не владели и даже боялись воды.

Скорее всего, она так бы и сгинула в тех дебрях, не сумев приспособиться к суровым реалиям дикой жизни в первобытном коллективе, если бы не Лаций Юлис Агилис, сын имперского сенатора, волей беспощадной судьбы заброшенный в те ужасно далёкие от цивилизации места.

Он спас её от клеветы и навета, обучил великому множеству полезных навыков, необходимых для выживания, а потом, объявив дочерью, отправил за океан на свою родину.

Даже самые опытные мореходы считают подобное плавание чрезвычайно опасным. Много раз Ника Юлиса Террина смотрела в глаза смерти, проявляя силу характера и дьявольскую изворотливость, чтобы уцелеть и добраться до Континента.

Но оказавшись в одном из городов Западного побережья, тут же умудрилась попасть в детективную историю, из-за чего проторчала там целый месяц, выводя из терпения капитана, обещавшего помочь девушке добраться до Империи.

Правда, в конце концов, Ника спасла его дочь. Вот только радость морехода и по совместительству консула Канакерна омрачило то, что какая-то девчонка из варварских лесов оказалась умнее его. Поэтому расстались они довольно холодно. В прочем все условия сделки с Лацием Юлисом Агилисом Картен выполнил честно, и сейчас путешественница тряслась на личной повозке рядом с собственной рабыней.