Чтение онлайн

— Да, госпожа Клио? — обернулась девушка, с удивлением почувствовав себя совершенно спокойно.

— Пойдём со мной, — велела собеседница, пряча глаза. — Тебя хочет видеть старшая сестра.

— С госпожой Маммеей что-то случилось? — довольно правдоподобно изобразила озабоченность служанка святилища.

— Нет, — покачав головой, Клио неохотно добавила. — Пришёл господин Курий и с ним ещё кое-кто.

Вытерев руки, Ника сняла фартук, что в последнее время делала довольно редко, и повесив его на колышек в стене, с готовностью направилась вслед за "сестрой хранительницей знаний".

Поднимаясь по скрипучей лестнице, та несколько раз оглядывалась, словно проверяя, не отстала ли её спутница.

— Вот, господин Минуц, — сказала верховная жрица, не поднимаясь из-за стола. — Эта девушка называет себя Никой Юлисой Терриной.

Сидевший в кресле без спинки мужчина ленивым, барственным жестом протянул руку, в которую стоявший позади невольник торопливо вложил что-то вроде маленькой дощечки.

Глянув на неё, посланец главы администрации одного из столичных районов обернулся к рабу, вытиравшему враз покрасневшие глаза.

— Что скажешь, Солт?

— Да, что говорить, господин Минуц! — громко шмыгнул носом тот. — Одно лицо с госпожой… Только та пониже росточком была…

— Это портрет моей мамы? — дрогнувшим голосом поинтересовалась девушка, кивнув на тёмный прямоугольник.

— Это Тейса Септиса Верунда, — усмехнулся Минуц. — А кто… вы такая, я не знаю.

— Я — Ника Юлиса Террина из рода младших лотийских Юлисов, — металлическим голосом отчеканила путешественница, разозлившись на собеседника за то, что он даже не показал ей картинку. — Дочь Лация Юлиса Агилиса и Тейсы Юлисы Верты!

— И вы сможете это доказать? — насмешливо хмыкнул мужчина.

— А почему я должна вам что-то доказывать? — нахмурилась девушка, даже не пытаясь скрыть раздражения. — Кто вы такой?

— Я — Анк Минуц Декум, секретарь господина Итура Септиса Даума! — гордо вскинул подбородок собеседник.

— Это правда, господин Курий? — словно испытывая сильное сомнение, спросила Ника у претора, удобно устроившегося на точно таком же сиденье.

Насмешливо хмыкнув, чиновник кивнул.

— В таком случае я готова предоставить доказательства, — согласилась девушка.

Посланец возможного дяди не нравился ей все больше и больше.

— Вы куда, Юлиса? — нахмурилась верховная жрица.

— Пойду, принесу письма отца, госпожа Маммея, — объяснила она начальству. — Я же с собой их не взяла.

Кивнув, женщина откинулась на спинку кресла.

— Ну, что? Как там? — почти в один голос спросили Прокла Комения и Аполия Тарма.

Видимо, девушка заскочила на кухню по своим делам, но задержалась, услышав потрясающую новость.

— Пока никак, — отмахнулась Ника, пробегая в спальню.

Там она вытащила из-под лежанки свою корзину, на дне которой прятался мешок со шкатулкой. Когда будущая аристократка шла обратно, на кухне к двум помощницам жриц, активно обсуждавшим визит столичного гостя, прибавилась Патрия Месса, проводившая её долгим настороженным взглядом.

Торопливо поднимаясь по лестнице, девушка лихорадочно обдумывала линию поведения в предстоящем непростом разговоре.

— А вы не очень торопились, — сварливо проворчал коскид Итура Септиса.

— Вы тоже, господин Минуц, — не выдержав, огрызнулась Ника. — Я, между прочим, здесь с первого дня дриниар, а вы только появились.

Пока явно не ожидавший подобной отповеди собеседник решал, как лучше ответить, чтобы не уронить своё мужское достоинство, она сняла с шеи кожаный шнурок и, обернув его вокруг ладони, так чтобы вырвать его было бы весьма затруднительно, показала посланцу дяди печатку.

Минуц примерно с минуту разглядывал вырезанный на золоте герб.

— Это всё?

— Нет, — невозмутимо ответила девушка, возвращая семейную реликвию за отворот платья и доставая круглую, деревянную шкатулку.

— Здесь письма моего отца к своему шурину, а так же к его матери и сёстрам.

— Госпожа Урба Грания Тука умерла в прошлом году, — сухо сообщил мужчина, наблюдая, как Ника с трудом открывает плотно сидевшую крышку со следами смолы.

Опять-таки не давая ему в руки, девушка продемонстрировала четыре свитка с чётко написанными поперёк именами адресатов и потрескавшимися восковыми печатями.

— Давайте сюда, — решительно потребовал собеседник.

— Но они предназначены не вам, господин Минуц.

— Господин Септис уполномочил меня на любые действия, чтобы установить вашу личность! — напыщенно заявило доверенное лицо регистора Трениума. И повторил не терпящим возражения тоном. — Ну, давайте!

— Надеюсь, вы не откажетесь подтвердить свои слова письменно? — поинтересовалась Ника с приторной вежливостью. Поведение Минуца уже начинало выводить её из себя. После письма сенатора путешественница не видела смысла терпеть наглость какого-то коскида, по сути слуги, пусть даже обличённого доверием ближайшего родственника.

Мужчина встрепенулся. Густые брови грозно сошлись к переносице, а крылья носа раздулись, как у племенного жеребца перед кобылой.

— Кто вы такая, чтобы сомневаться в моей честности?!

— Своё имя я вам уже называла, — нахмурилась девушка, сохраняя полное спокойствие. — И я пока ничего не ставлю под сомнение, хотя вижу вас первый раз в жизни. Однако, вас может не оказаться рядом, когда господин Септис получит это письмо, и мне совсем не хочется объяснять, почему сломана печать на свитке, предназначенном ему лично.

— Я буду сопровождать вас до Радла, — успокаивающе заявил собеседник. — И лично провожу к своему покровителю.

— Дорога дальняя, — задумчиво покачала головой девушка. — А боги любят зло шутить над людьми. Я настаиваю. В противном случае, письмо вам придётся отнимать у меня силой.

Какое-то время коскид Септиса и его племянница бодались взглядами при полном молчании зрителей. Мужчина опустил глаза.

— Ну, хорошо, — губы его скривились в брезгливой гримасе. — Госпожа…

Он чуть поклонился в сторону Маммеи.

— …не найдётся ли у вас чернил и листа папируса?

Предоставив гостю письменные принадлежности, верховная жрица, видимо по рассеянности, забыла предложить табурет, так что Солту пришлось пододвинуть к столу сиденье без спинки.

— А вы, господин Курий, не могли бы заверить расписку своей подписью? — обратилась Ника к претору, который явно наслаждался, наблюдая за мрачно сопящим Минуцом.