Чтение онлайн

Почему-то меня это задевало.

— Не ледовые бродяги, и ладно, — сказал Грэг. — Конечно, накладно поить и кормить вас, дармоедов, но уговор есть уговор.

И мы пили и ели за здоровье крепкого моряка, который не боялся ни ледовых демонов, ни безумных шаманов. Кружки поднимались в новых тостах, над столом постоянно висел гогот, когда кто-нибудь вспоминал веселые байки из совместных походов. Сабля расчувствовался и, напившись, норовил пообнимать Грэга, и тот даже позволял ему это неловкое панибратство, смущенно улыбаясь и делая смешные глаза товарищам.

Половой хмурился, скрывая обиду. Крюкомет лишь качал головой и отделывался шутками. Я понял, что эти трое сначала собирались уходить вместе. Из всей нашей компании они были самыми настоящими пиратами, по призванию, а не по велению судьбы. Я только в Руддергтоне это понял. Ведь и правда, какой корсар из доброго Квана? Ученый-самоучка, случайно оказавшийся на борту «Звездочки». Или, например, взять Неприкасаемых — что Торос, что Буран, — недобрая судьба поставила их на службу капитану ледовых бродяг. Мертвец — отпрыск обрушившейся семьи Добрых. Три Гвоздя — разжалованный за что-то дознаватель. Проклятье, даже Сабля скорее походил не на волка Пустыни, а на обычного городского бандита. Или же того, кто пытается таковым быть из страха, что кто-то решит обидеть желчного и грубого моряка.

Вместе мы помянули Яки и других ребят, оставшихся во льдах. Около полуночи мы с Фарри отправились спать, но пираты прощались чуть ли не до самого рассвета, заняв стол в углу общей залы и гоняя бедного служку за ромом и шаркункой целую ночь.

За обедом Грэга в трактире уже не оказалось. Какой-то ледоход унес его в Пустыню.

Вторым ушел Кван. Это случилось через три дня после Грэга. Торжествующий врач сам прошел по комнатам, вызывая нас на вечерние посиделки, и там, волнуясь, выпалил:

— Меня приняли в гильдию «Те, кто излечил»! Конечно, полгода я послушником похожу, но потом экзамен — и, о, я в это верю, меня возьмут туда официально. Представляете?!

Глаза его горели, и отчего-то я сильно-сильно был рад за нашего доктора. За человека, доказавшего всем, что он совсем не хуже опытного гильдейского врача. Что он гораздо лучше. Мне и Торосу он спас жизнь, и кто знает, сколько раз обычно унылый Кван выручал остальных моряков.

— Все изменится! Денег мне хватит на эти полгода, а потом… Да и не в монетах дело!

Никогда не забуду счастья в глазах доктора. Мы очень тепло попрощались с ним, я несколько раз поблагодарил его за все, что он для меня сделал, а Кван в смущении отмахивался и так уморительно краснел, что половину благодарностей я произнес только для того, чтобы еще раз поглазеть на ярко-алые уши доктора.

Наверное, это некрасиво, но что поделать. Таким вот я был негодяем. Странным юношей, старающимся садиться за угол стола, не привлекать к себе лишнего внимания, и после посиделок тайком уходящим на улицу.

Фарри смотрел на меня как на безумца, да я и сам чувствовал постыдность поступков. Но в теплом доме напротив, под вывеской, с которой улыбалась полуголая красавица, я нашел девушку, похожую на Лайлу. Или мне просто хотелось думать, что похожую? Или я ходил туда по другой причине?

Не смогу ответить на этот вопрос. Меня просто тянуло в любовное заведение. Иногда я не мог думать ни о чем другом, кроме как о посещении борделя. Удивительно, не правда ли? Прошел всего год с того момента, как я и не помышлял о большом мире, когда счастливо вслушивался в байки о благородных героях древности.

Кем же я стал теперь?

Эти мысли тоже уходили прочь, едва я снимал белье с той безымянной для меня красавицы. Потом я возвращался обратно, проходил через спящий общий зал, смущенно улыбался косматому сторожу, долго возился с ключом у двери и наконец проникал в нашу с Фарри комнату.

Мой друг молча осуждал меня со своей кровати. Странно, он знал, что я эмпат, но все еще пытался притворяться спящим. Я же делал вид, будто не замечаю его обмана. Все-таки Фарри прошел через такое, что меня сломало бы на всю жизнь. Конечно, он никак не может одобрить моего поведения. Для него же это связь с прошлым «собирателя».

Я не знал, как объяснить ему свою жажду.

Впрочем, не будем об этом.

Признаюсь, я ждал, что следующими уйдут Торос и Буран. Благо нанять Неприкасаемых захотел бы каждый первый капитан. Да и местные стражи, охранники и военные не отказались бы от такого подспорья. Однако когда кто-то (то ли Сабля, то ли Три Гвоздя — я не помню) спросил у воинов, куда они собираются, — Торос просто кивнул на Мертвеца.

— Что? — не понял спросивший.

— Кивни отчетливее, — посоветовал другу Буран и отпил из кружки. — Как надо кивни!

— Зачем вам туда?

— Не просто так Мертвяка туда тащит. Помнится его одержимость Содружеством еще на борту, — заметил Торос. — Это пробуждает любопытство.

При этих словах Неприкасаемый глянул на меня. С пониманием и сокрытой в бороде улыбкой.

— Если ночью вытащить на лед бочку с энгу и поджечь ее, к ней тут же начинают ползти разные тупые твари вроде волокунов, — задумчиво проговорил Буран. — Их куцый умишко способен лишь отметить свет. Они, как и Мертвец, ничего иного не видят, не слышат и не хотят. Потому ползут вперед, забираются внутрь и обращаются в уголечки. Эдакая печальная участь идиотизма в природе. Но, на мой взгляд, это великолепно! Торос мне так и объяснил. Посмотрел в глаза и говорит: «Нет времени объяснять, друг, поехали с Мертвецом в какие-то города, ползающие по льду и не способные остановиться. Там будет добрый шаман на большом ледоходе, который что-то нам покажет, и буру-буру-буру». Я, конечно, согласился.

— Мы тоже с вами, — сказал Три Гвоздя. — Просто так.

Я поймал взгляд Сабли. Пират неуклюже подмигнул, и отчего-то мне стало гораздо теплее на душе.

Половой же переглянулся с Крюкометом, и они сдвинули тяжелые кружки.

— Как в старые добрые, да? — прохрипел одноглазый. Его друг улыбнулся. — Содружество для слабаков. Только лед, только Пустыня?

— Видимо, да, братишка.

Они ушли последними. Не знаю, когда и куда. Понимаю, что с татуировкой Полового тому вряд ли могло так повезти и найти другой, кроме корсарского, путь, но, надеюсь, они не пропали во льдах, как многие другие, выбравшие путь ледовых бродяг.

Мы расстались через неделю после ухода Квана. Мертвец нашел корабль, отправляющийся прямиком в Барроухельм, и договорился с помощником капитана, разумеется, за хорошее вознаграждение. Удивительно, но какое-то странное ощущение я испытал во время прощания. Мне хотелось удержать пиратов. Отчего-то я не представлял себе дальнейшей дороги без их участия. Мне, вы будете смеяться, хотелось отговорить их, хотя это ведь мы уходили, а Половой и Крюкомет оставались.

Не знаю. То были странные ощущения.