Чтение онлайн

— Сложна-а-а-а!

Но система таки получила мое «да». Перекинув героя в Мясодельню я сунул ему в отряд два собранных Зодчей боевых братства.

И тут увидел:

«Внимание, у вас достаточно очков славы, чтобы расширить влияние Бастиона. Увеличение владений позволяет собирать больше ресурсов, открывает доступ к определенным постройкам, меняет отношение соседствующих фракций»

Третий уровень!

Егорка парень простой. Видит кнопку — нажимает. Потом бьет себя по пальцам, но, все же, нажимает. Там ведь скоро и дроттов повешеных можно набрать. И ресурсов больше собрать. И вообще, чего уж там, моя репутация и так здесь прохудилась, толку-то переживать теперь.

«Расширить»

— Что это? — встревожился Юра-Кренделек. — Почему враждебная?! Юра?

Головастик погрузился в систему, а затем повернулся ко мне. Позади послышались недоуменные возгласы товарищей. Ой-ой… Стало чрезвычайно неуютно.

— Ты что-то знаешь об этом? — очень тихо спросил шаман. Таким тоном, наверное, задают вопросы с пистолетом в руках, когда холодный ствол утыкается в висок виновнику и ответ, в целом, вряд ли уже что изменит.

— Что знаю? — осторожно спросил я.

— Репутация с кланом Фредлишеман — враждебная, — Головастик остановил коня. Мне тоже пришлось придержать черную кобылу. Нас нагнали остальные ребята. Вокруг шамана образовался круг из лошадей. Светлана встала рядом со мною. Я скосил взгляд на девушку, залюбовавшись профилем.

Она словно почувствовала мой взор. Повернулась, приподняв бровь. Я лихорадочно подмигнул в ответ, но снова забыл про маску. Снять ее надо. Толку все одно никакого!

Но, блин, вдруг пригодится эта перекаченная харизма?!

— Я тебе подмигиваю, — уточнил я. — Очень бесшабашно и с намеком.

Светлана улыбнулась, склонилась в седле и похлопала меня ладонью по бедру. Тоже подмигнула, а затем с независимым видом выпрямилась, заправила прядь волос за ухо и сделала вид что всецело увлечена происходящим.

У меня даже в горле пересохло. В ушах застучали дворники. Громче чем обычно. Больнее.

Я почти повернулся. Почти…

— Кто что сейчас сделал? — вкрадчиво поинтересовался шаман.

Память вышвырнула меня на ту дорогу, в сырое крошево металла и стекла. В пахнущий солью и свинцом салон автомобиля, по выбитому стеклу которого лупят дворники.

Я вцепился в поводья. В центре, над солнечным сплетением задрожала колючая жилка.

— Нет, — одними губами прошептал я. — Нет…

«Егор?» — послышался Ее голос. Такой родной, такой чужой. Такой чуждый: «Егор, ты меня слышишь? Егор? Егор! СМОТРИ!!!»

— Блядь, — выругался я вслух. Вокруг на меня обернулись товарищи. Разумеется, не с тем связав злое высказывание.

— Егор? — выжидательно спросил Головастик.

— Я Бастион расширил, — глухо признался я.

Шаман кивнул. Евгений закатил глаза, мол, опять!

— Экспансия? Возможно, — сказал Головастик через паузу.

— С тобой все хорошо? — снова склонилась ко мне Света. Я отшатнулся, добившись лишь изумления на лице заклинательницы. И некой обиды.

— В прошлый раз при расширении с тобой в группе кто-то был? — уточнил шаман.

— Да. Но репу им срезало потом, когда в драку полезли, — голос раздавался будто со стороны. Разум неохотно отпускал обочину шоссе, где закончился смысл жизни Егора Гареева.

— Хорошо, — кивнул наш лидер. Махнул рукой на корабль с мертвецами.

— Добивайте. Мне надо подумать.

— Извини. Я не знал, — сказал я ему.

— Не кори себя. Я сам говорил тебе проводить экспансию при первой возможности. Нас не должно было зацепить падением репутации, — отмахнулся Головастик. Выглядел он немного потерянным. — Это логично, но это не системно. Случилось изменение не твоей репутации относительно Фредлишемана, а Фредлишемана относительно нас. Как в случае с гибелью конунга Унии от рук Серого Человека.

Он замахал пальцами, набивая сообщение на невидимой клавиатуре. Обращался к сущности.

К этой сучьей сущности, озадачившей меня так, как только специально можно было озадачить. Со злым умыслом.

Стало холодно. Я поежился, но направил коня к кораблю с мертвецами. В свете заката тени стали длиннее, небо залило розово-красными тонами.

Если репутация со всеми кланами — враждебная, то корабль нужно будет брать с боем. Божечки-кошечки, неужели тут нет какого-нибудь наемного кораблика или захудалого контрабандиста? Я уж не говорю о какой-нибудь гоблинской мегакорпорации, стоящей над политикой и признающей только одну власть — власть денег. Вон, во всех играх — корабль, отводящий тебя в большой мир из нубятника — не признает никаких законов. Он вне мелочных отношений. Ты можешь ехать, разложив на палубе головы местных королей и королев — никто слова лишнего не скажет, если ты купил билет.

Самый правильный общественный транспорт, который нельзя остановить даже если хочется.

Мне вспомнилось детство и вторая линейка, когда мы с парнишкой из Германии организовали торговлю ресурсами между нубской локацией и Гираном(вроде так назывался тот город). А чтобы не тратить золото на билет корабля — пересекали море по дну. На лечебных зельях.

Тут такое точно не прокатит.

Я посмотрел на Светлану. В горле собрался комок смешанных чувств. Заклинательница поймала мой взгляд и отвела глаза. Нехорошо получилось.

Со всех сторон нехорошо.

И для всех сторон.

Впрочем, пренебречь — вальсируем.

— Ты же знаешь, что, когда Господь раздавал всем психическое здоровье — я доедал свои — и я подчеркиваю слово СВОИ — ногти в самом темном углу и притворялся холодильником? — сказал я, сев рядом со Светой. Народ разошелся спать. У костра оставалась только заклинательница, задумчиво гипнотизирующая огонь. Девушка напряглась, чуть отодвинулась. Ну, оно понятно. Женщины не любят, когда от них как от чумы шарахаются. А я ведь именно так и сделал сегодня. Контакт физический разрывал.

— Так, в моей мысленной репетиции это вызывало улыбку, — растеряно продолжил я. Вечер вышел неприятный. Несмотря на то что вины моей прямой в случившемся не было, и Головастик во всеуслышание это обозначил — в воздухе повисло некое… недоверие. Да, пожалуй, так и назовем эти подозрительные взгляды да натянутые улыбки.

Света повернула ко мне лицо. Прищурилась. Красивая. Черт, какая же она красивая. Даже когда взгляд холодный.

— Что-то случилось, Егор?

— Прости за сегодня, я не хотел тебя обидеть.