Чтение онлайн

И, едва переместившись, я понял, что горит именно моя квартира.

"Ученик…" - не умолчал догадливый ветер.

Но это я уже и сам сообразил. Ну, Стасик, я из тебя душу вытрясу. Если с тобой, конечно, все в порядке.

Я пронесся между дворами и выскочил в свой двор. Толпы собралось немерено, пожарные заливали пеной… да-да, именно четвертый этаж.

– Ветров, - заметил меня кто-то.

– Ветров, - эхом повторил другой.

– Вон он, хозяин.

Люди расступились. О да, Стас не пострадал, только вывозился в саже. Но кто стоял с ним рядом! У меня появилось дикое желание утопить мальчишку в пене, которой тушили несчастную квартиру, потому что рядом стояла журналистка с микрофоном, а рядом с ней оператор с камерой.

– Газовый баллон, - неловко оправдывался Стас, - несчастный случай…

Идиот он сам несчастный, а случай тут ни при чем. Думал бы хотя бы что врать, ведь легко установить, что в квартире не было газа.

– Денис!
– похоже, Стас впервые был по-настоящему рад меня видеть. И, наверное, первый раз назвал меня по имени, а не "мастер-учитель" или еще как-нибудь в этом духе.

– Вы хозяин квартиры?
– обратилась ко мне журналистка, и камеру тут же перевели на меня. Ну, Стасик, ты мне за это заплатишь!
– Представьтесь, пожалуйста.

– Денис Ветров, - вынужденно назвался я.

Журналистка прищурилась:

– Случайно не тот знаменитый доктор, который отверг приглашение в престижную клинику в Германии ради Владивостока?
– с любопытством спросила она

– Он, он, - пробормотала одна из соседок по двору, но я невозмутимо ответил:

– Нет, это мой полный тезка.

Журналистка недоверчиво прищурилась, но приставать не стала.

– Скажите, пожалуйста, - продолжила она свою работу, - а кем вам приходится этот молодой человек?

Меня так и подмывало сказать, что никем, и я впервые его вижу. Но так поступать было нельзя. А что сказать? Брат? Дальний родственник?

– Да какая, собственно, разница?
– не придумав ничего правдоподобного, я пошел в наступление.
– Лучше скажите, из-за его действий кто-нибудь пострадал?

– Насколько нам известно, нет. Пожарные с честью выполняют свой долг и почти закончили.

Я повернулся к Стасу:

– Где Пурген?
– о домовом и холодильном я не волновался, они-то ходы знают.

– Пурген?
– заинтересовалась журналистка.

– Мой кот, - пояснил я.
– Так где он?

– Не знаю, - Стас только пожал плечами.

Я протянул руку и так "ласково" потянул его за воротник, что треснули нитки.

– Если с ним что-то случилось, можешь писать завещание, - предупредил я.

Камеру, наконец-то, направили на огонь, вырывающийся из окна и никак не желающий тухнуть.

Я же незаметно переплел пальцы и прошептал заклинание Усмирения огня. Если бы Стас не ленился, то тоже уже мог бы его знать.

– Три квартиры пострадало, - сказал кто-то рядом со мной.

Я обернулся. Ага, к бабе Клаве вернулось ее знаменитое красноречие, а заодно и ехидство. Однако быстро же мы все забываем.

Я отбил ее наглый самоуверенный взгляд своим.

– Насколько я понял, ваше жилище не пострадало.

Она надула губы, но больше ничего не сказала.

Пожарные закончили. Пресса укатила, и люди стали расходиться. Соседи обещали предоставить счет. Черт, и почему маги могут создавать все, что угодно, но только не деньги?

Вот теперь я схватил Стаса за шиворот по-настоящему.

– Какого черта ты вытворяешь?!

– Ты же сам сказал, чтобы я тренировался.

– Придурок несчастный, - я выпустил его и понесся домой, вернее туда, что осталось от нашей уютной квартирки.

Повсюду была пена, стены обгорели, от мебели остались только каркасы да пружины, у телевизора от высокой температуры взорвался кинескоп, у компьютера выбила экран упавшая гардина.

Вонь стояла неимоверная.

– Емельяныч!
– заорал я.
– Емельяныч!

Никто не отзывался. Может, я зря за него не волновался?

Стас вошел вслед за мной, и я резко обернулся.

– Если ты угробил моего домового…

Вид у Стаса был такой растерянный и беззащитный, какого я еще не видел. Но мне было его не жаль.

– Я… - начал он, и его голос сорвался.
– Я не хотел…

– Если бы ты хотел, я бы уже свернул тебе шею, - прошипел я и пошел по углям в другую комнату.
– Емельяныч!

Наконец, раздалось знакомое пыхтение, и взлохмаченная перепачканная сажей голова домового высунулась из-под того, что когда-то было кроватью.

– Не ори так, - попросил он, - живой я.

– Слава богу, - выдохнул я.
– А Костик с Пургеном где?

– В гостях у домового из сорок третьей, - успокоил Емельяныч.
– Куда ж еще их было девать?

– Молодец.

– Еще я кой-какие книги спас, - он потупился, - не все, конечно.

Черт, большинство книг были единственными во всем мире. И их нельзя восстановить!

– А разве нельзя все исправить заклинанием?
– спросил Стас.

– Лучше молчи!
– шикнул на него домовой.

– Это точно, - поддержал я.
– Восстановить можно все, но только не магические книги.

– Ой, - Стас даже побледнел.
– Честное слово, мне так жаль…

– Куда уж там…

– Я пойду, - заторопился Емельяныч, чувствуя бурю, - мы с Михрюткой чай не допили.

Я не стал возражать:

– Иди, конечно.

Он исчез, и Стас моментально вжал голову в плечи. И где, интересно, пацан, готовый бросить вызов всему миру, способный дерзить до хрипоты? Нет, такого я здесь не видел. Стас вдруг сделался младше и даже ниже.

Больше всего на свете мне хотелось его задушить, причем голыми руками без всякой магии. Но было в его потухшем взгляде что-то такое, что заставило меня спросить:

– Ты хоть понимаешь, что вытворил?

– Сжег книги…

– Дурак! Ты чуть не погиб сам и не угробил других. К черту книги, не в них дело, есть вещи поважнее.

– Но ведь никто не пострадал, - возразил Стас, но уверенности в его тоне я не заметил.

– А если бы пострадал? Ты тоже бы извинился и забыл?

– Я же сказал, что мне жаль!
– он рванулся от меня в другой конец комнаты.