Чтение онлайн

— Станешь, — высказываюсь. — В чем проблема? Мы на Лондоре. Тебя здесь боятся и боготворят одновременно. Тут Тайлерами называют и мальчиков, и девочек. Я уже молчу про Рикардо и Риколетт.

— Риколетт? — переспрашивает, изогнув правую бровь и с отвращением на лице.

Думаю, это особый талант, приобретаемый за долгие годы политической карьеры, — уметь выгибать только одну бровь.

Отмахиваюсь.

— Риколетты, Рикардии — не все ли равно? Ты местное божество. Тебя изберут.

Но Рикардо в ответ на мои слова только мрачнеет, постукивает пальцами по столешнице.

— Или нет, — произносит сухо.

Ничего не понимаю. Рикардо Тайлер в чем-то не уверен? Может, предложить ему измерить температуру?

— Что значит — или нет?

— То и значит, — огрызается и даже ослабляет галстук на своей шее — совсем уж странное поведение. Неужели нервничает? — Люк Ньюман сегодня выдвинул свою кандидатуру.

— Кто это? — переспрашиваю тупо. Наверное, и выражение лица у меня соответствующее.

— Кто это, — передразнивает Рикардо. — Глава демократической партии, между прочим. — Ну да, видела, кажется, пару раз. — И его популярность растет с каждым днем.

Мне даже хочется его сфотографировать — настолько скорбное у мужчины лицо. Запечатлеть и показывать потомкам. Ни капли не сочувствую и не волнуюсь, потому как искренне считаю, что любовь лондорцев к Рикардо Тайлеру не способен побороть никакой Люк Ньюман, или как его там.

— А ты у нас разве не демократ? — интересуюсь.

Встаю и иду к соседнему столу с намерением сделать себе кофе.

— Мне тоже сделай. Эспрессо, — мгновенно ориентируется Рикардо, оценив траекторию моего движения и угадав пункт назначения. — Демократ. Но я, да будет тебе известно, не состою ни в одной партии.

Закатываю глаза.

— Ну конечно же, Рикардо Тайлер у нас сам по себе знак качества…

— Не ерничай! — вдруг обрывает гость, причем так грубо и резко, что теряюсь.

Наше общение с Рикардо всегда на грани шуток и оскорблений, но все же ближе к шуткам. Мы ведем себя как родственники, хоть ими и не являемся. Этакие нелюбимые родственники, но которые всегда придут друг к другу на помощь в случае беды.

Оставляю кофемашину в покое и возвращаюсь к столу, сажусь на соседний с Тайлером стул.

— Рикардо, что происходит? — спрашиваю серьезно и в лоб.

Тот морщится, будто ему противно говорить то, что он собирается сказать.

— По предварительному опросу, Ньюман лидирует, потому что он примерный семьянин.

Не вижу проблемы. Это-то исправить проще простого.

Пожимаю плечами, расслабляясь. Встаю и опять возвращаюсь к кофемашине.

— Так женись на Луизе, и дело с концом.

У Рикардо роман с его помощницей — уже сколько? — лет пятнадцать точно, при этом он так ни разу не назвал ее своей парой, и живут они по-прежнему врозь.

— Луиза не подходит, — с каким-то остервенением огрызается мой дорогой недородственник и еще больше ослабляет узел внезапно начавшего его душить галстука. Честно говоря, я бы скорее поверила в то, что он в галстуке спит, чем в то, что тот ему мешает.

Эспрессо готов. По кухне распространяется терпкий аромат. Беру в руку чашку, чтобы подать ее гостю. От кофе валит густой пар.

— Это должна быть ты. Морган, выходи за меня замуж!

Тонкая ручка выскальзывает из моих пальцев, и чашка приземляется прямиком Рикардо на промежность. Он орет так, будто… да, его ошпарили.

Мне и жалко его и одновременно смешно.

Это не первое предложение руки и сердца в моей жизни, но именно его я точно запомню надолго.

Джейс

С ума сойти, меня приняли в ЛЛА! Я поступил на общих основаниях в одно из самых престижных учебных заведений с огромным конкурсом на одно место.

Не то чтобы я очень рад, но все-таки доволен. Карьера пилота никогда не была в списке моих желаний и уж тем более планов, но добиться чего-либо честным путем всегда приятно. А я уже почему-то не сомневаюсь, что Кинли ни о чем и ни с кем в академии не договаривался.

Доказательств у меня по-прежнему нет, но своему чутью я привык верить. Все же при ближайшем рассмотрении не похожа Миранда Морган на взяточницу. Скорее наоборот — мисс Принципиальность. Или миссис? Нет, вроде бы она официально не замужем.

Ознакомившись с расписанием дальнейших обещанных тестирований и убедившись, что до утра понедельника я совершенно свободен, направляюсь в общежитие переодеться. В общем-то, мне все равно, что на мне надето, но выделяться не люблю, а бежевая форма абитуриента ЛЛА волей-неволей привлекает к себе внимание.

Коридоры общежития пусты — большинство местных жителей или догуливают каникулы, или все еще обретаются в здании академии. Кандидатов на поступление как-никак сто два человека, а я прошел всего лишь тринадцатым. Так что у них впереди еще много часов нервотрепки, а я свободен как ветер до конца дня, и на ночь, если понадобится — в чем сомневаюсь.

Отпираю дверь, и к моим ногам падает сложенный втрое лист бумаги. Ох уж эта любовь лондорцев к бумажным носителям. На Альфа Крите вырубка лесов под строгим запретом, и бумага там стоит дороже, чем новенький компьютер. А тут ее рвут, сминают и даже подсовывают в двери.

Поднимаю листок и разворачиваю, подспудно ожидая, что это реклама. Что рекламный буклет может делать в общежитии, вход в которое строго по пропускам, почему-то не задумываюсь. Однако это не реклама, а послание, причем написанное от руки: «Сквер Независимости. Сегодня. В полдень».

Хмыкаю. Какая прелесть — мне назначили свидание.

Бросаю взгляд на запястье с коммуникатором: одиннадцать утра. Где бы ни был этот Сквер Независимости, а он определенно в черте города, я успею.

Угу, уже бегу. Я не кретин, чтобы бросаться сломя голову по первому зову не бог весть кого.

Сминаю листок и выбрасываю в мусорную трубу.

Если это шутка, то глупая. А если кто-то на полном серьезе ждет моего прихода после такой писульки, то мне тем более незачем общаться с этими людьми.