Чтение онлайн

А вот я смотрю. Не знаю, что сказать и как себя вести. Поэтому просто смотрю на него.

— Прости, — это все, что могу сказать. Все остальное не имеет смысла.

Не умею извиняться. Не привыкла. Но сейчас чувство вины перед ним точит меня изнутри, и не могу не попросить прощения.

Райан, наконец, поднимает на меня глаза.

— Я не злюсь, — качает головой. Теперь он смотрит на меня. Изучающе. Будто видит впервые.

Не мешаю ему себя разглядывать. Молчу. Смотрю прямо в глаза.

— Как я мог не понять? — произносит тихо. — Не увидеть?

Мои губы трогает печальная улыбка.

— Ты не смотрел, — отвечаю. — Когда тебя знакомят с парнем, разве ты будешь высматривать в нем девушку? Тем более, когда он отзывается на мужское обращение. Ведет себя как парень. Говорит как парень.

— Да мне бы просто в голову не пришло, что девчонка может отправиться в банду Нижнего мира под видом мальчишки! — восклицает.

Склоняю голову набок. Задаю вопрос:

— А если бы она пришла в банду как девчонка? Что бы с ней было? — Райан отводит глаза. Молчит. Смотрит куда-то в район своих рук. — Мы оба видели, как Коэн относился к женщинам. Тело для развлечений — не больше. Так у меня был хотя бы шанс.

— А на заводе? — спрашивает.

Пожимаю плечами.

— И на заводе, — отвечаю. — Думаешь, на заводе с девушками обращались лучше? Если нашла себе одного, защищающего от посягательств остальных, ты счастливица. Остальных насилуют. Берут плату за услуги натурой… — закрываю глаза. Опираюсь затылком о стену. — Меня били, как всех мальчишек помладше. Несколько раз избивали до потери сознания. Я училась драться. Иногда отбивалась. Иногда нет. Но это в миллион раз лучше, чем если бы меня насиловали, — вздыхаю. — Эта тактика работала, пока не наткнулась на Боба. Вся та история, из-за которой меня забрали с завода, чистая правда. Боб любил именно мальчиков. А меня он считал мальчиком, как и все, — поджимаю губы, раздумываю: — Должно быть, Боб даже оставил бы меня в покое, успей он снять с меня штаны и увидеть, что не на того напал… Не на ту. Но тогда нашлись бы десятки других желающих. Девочки моего возраста особенно ценятся на заводах. Испуганные. Податливые. Не способные защититься. И я решила отыграть мальчика до конца. На тот момент уже дошла до такого состояния, что терять мне было нечего. Поэтому взяла отвертку и всадила ему в глаз. Потом за мной пришли стражи порядка и утащили в камеру. Штаны остались на мне. А потом пришел Коннери. Дальше ты знаешь.

— Он знал?

— С самого начала, — киваю. — В первый же разговор выложил передо мной кучу фотографий моей семьи. В том числе и мои: я в платье, я с бантом в волосах… Этим его и заинтересовала. Тем, что меня не раскусили за четыре года.

— А Питер?

Качаю головой.

— Насколько мне известно, нет. Он не знал. Только Коннери.

— Но как? — в его глазах искреннее недоумение. — Я не понимаю, как тебе удалось.

Пожимаю плечами.

— Проще, чем кажется, — вздыхаю. Рассказываю все, как есть: — База данных рухнула как раз во время судебного процесса над моим отцом. Когда данные восстанавливали, в мои закралась ошибка в графу «пол». На тот момент у меня была короткая стрижка, фигура не сформировалась. Вот меня и приняли за мальчика. Когда соцработник в здании суда обратилась ко мне «мальчик мой», я совершенно растерялась. А потом поняла, в чем дело. Стоило только смотреть вокруг и повторять за мальчишками. Никаких врачей и медосмотров, сам понимаешь. Поэтому никто не заметил ошибки.

— И все же, — не сдается Кесседи. — Как ты смогла? У тебя же должны быть месячные, в конце концов!

Усмехаюсь. Да уж. Начнись они у меня в Нижнем мире, мне пришлось бы несладко.

— Мне повезло, — отвечаю без всякого стеснения. Начистоту, так начистоту. — Месячные начались за несколько месяцев до маминой смерти. Она успела отвезти меня к гинекологу, где мне их прервали до момента, когда решу завести ребенка. Как это принято во всем цивилизованном мире. Говорю же, повезло. Стечение обстоятельств. Мне оставалось только следить, чтобы никого не было рядом, когда раздеваюсь. Да с опаской ходить в туалет. Ты же видел, я всегда переодевалась в ванной, — напоминаю.

— Помню, — отзывается. — Но я знал про историю с Бобом. Откуда мне было знать, не было ли чего-то в этом роде, кроме того случая.

— Не насиловали ли меня до этого? — понимаю.

— Угу, — подтверждает. — Курт, например, тоже никогда не переодевается при всех.

— Но ты никогда не спрашивал, — поражаюсь.

Райан снова поднимает глаза. Смотрит серьезно.

— Я не играю в игры с детскими травмами. Я не психотерапевт. Если кому-то комфортно одеваться за закрытыми дверями, пусть так.

Кесседи, восхищаюсь тобой, честное слово.

Замолкаю, кусаю губы. Казалось, мне столько нужно ему сказать. Но слов нет.

— Почему ты не сказала? — а вот и главный вопрос.

— Я ведь уже объяснила, — делаю вид, что не понимаю вопроса. — В Нижнем мире больше шансов выжить, если ты мальчик.

Райан качает головой. Смотрит прямо в глаза.

— Почему ты мне не сказала? Потом. Все же не доверяла? Боялась, что я тебя… — не сразу подбирает слово, — обижу?

Вот уж о чем у меня ни разу и мысли не было, так о возможности физического насилия со стороны Кесседи. Нелепая мысль.

— Боялась, — смотрю прямо на него широко раскрытыми глазами. На мне больше нет кепки. Я полностью открыта. Не вру и не изворачиваюсь. Только правда. — Боялась тебя потерять.

Я довольно притворялась. Больше не хочу. Мне не стыдно за свои чувства.

Его брови приподнимаются. Потом, наоборот, сходятся к переносице. Точно вижу по взгляду, когда до него доходит смысл последних сказанных мною слов в полной мере. Реакция — удивление, растерянность.

— Как там Проклятые? — спешу задать новый вопрос, пока Кесседи, чего доброго, не решил извиниться за то, что я умудрилась в него влюбиться.

— Хм, — Райан даже вздрагивает. В глазах явная благодарность за перемену темы. — Все нормально. Сейчас они в реабилитационном центре. С ними работают психологи. Сказали, что, скорее всего, пройдет несколько месяцев, прежде чем им разрешат уйти и жить самостоятельно. Соцслужбы Верхнего мира ими очень заинтересовались. Уже обещали, что им предоставят комнаты в одном из общежитий. И позволят бесплатно учиться и жить там, пока не смогут найти работу и обеспечивать себя.

Киваю своим мыслям. Все верно. Государство должно быть благодарно людям, остановившим теракты, рискуя собственной шкурой.

— А Курт? — спрашиваю.

— С ним тоже все нормально, — сообщает Райан с легкой улыбкой на губах. Он здорово испугался за этого балбеса, тогда, в торговом центре. — Коннери пообещал, что ему не будут предъявлены обвинения. Все списали на состояние аффекта. Но, возможно, в реабилитационном центре его продержат дольше остальных.

— А ты? — интересуюсь весело. — Они… Им.. А ты? Тебя, что же, отпустили без всяких мозгоправов и реабилитационных центров?

Разводит руками:

— Как-то так, — морщится, — беседы с психологом не избежать. Но обещали один и в качестве формальности. Тебе, кстати, тоже не отвертеться.

Вздыхаю. Переживу как-нибудь.

— И где ты сейчас? — спрашиваю.

— Пока мне выделили одну из квартир СБ, обычно используемую для важных свидетелей. Дальше — пока не знаю, — поднимает рукав, вижу новенький коммуникатор на его запястье. — Коннери всучил, — поясняет. Смотрит время. — Через час у меня встреча с тем самым доктором СБ, который так жаждал со мной познакомиться.

На лицо снова просится улыбка. Это хорошо. Возможно, СБ заинтересуется талантами Кесседи и оставит его у себя. Помогут получить образование, сделать карьеру. Он этого заслуживает.