Чтение онлайн

– Хочешь за нее выйти? – с сомнением в голосе произнес Драгомир.

Ратибор беспокойно переступил с ноги на ногу. Возьмись верег за оружие и встань против Ждана – вколотит его в землю по плечи и даже дыхание не собьет. Тут каждый отец запереживает.

Но Хальвдан только усмехнулся.

– Нет. Я слишком плохо знаю Младу, чтобы поручиться за нее перед богами. Но, возможно, найдется тот, кто выйдет.

– Любишь ты тень на плетень наводить, – укоряюще качнул головой Драгомир. – Прикажешь каждого в дружине загодя спросить? Завтра объявим поединок. Если кто пожелает выйти за Младу, то так тому и быть. Если же нет – пусть сражается сама. У нее еще есть время подготовиться.

Больше возражать никто не стал. Ратибор со всей молодецкой ватагой покинул чертог. Знать, Ждан весь день теперь разминаться будет. Каждого из своих друзей на лопатки уложит или к стене прижмет, решив, что победить Младу ему будет так же просто. А то и вовсе посчитает, что справится без разминки. Доля правды в том была.

Млада проводила взглядом гостей из Беглицы и обратилась к Хальвдану:

– Может, вернешь мой меч, воевода?

– С чего вдруг? – верег повел плечами. – Или ты парня порешить настроилась? Сражаться завтра вы будете турнирными мечами. А наказание проигравшему назначит кнез.

Правитель согласно наклонил голову и добавил:

– Никто просто так сына старосты убить тебе не позволит. Волю богов мы и так узрим. А сейчас иди. Когда придет время, я пришлю за тобой отрока. Можешь сегодня размяться на ристалище, меч возьмешь в оружейной. Только из детинца – ни шагу. Мое терпение не безгранично.

Драгомир твердо махнул в сторону двери, давая понять, что любые пререкания закончены.

Млада вернулась в свою клеть. За то время, что ее не было, Раска собрала вещи. Исчезли сундук и прялка. Но, несмотря на нежданное одиночество, Младе стало легче и спокойней. Никто не будет тревожно заглядывать в глаза, пытаясь по лицу понять настроение или мысли. Никто не будет, пусть и невольно, отвлекать разговорами. Для того, чтобы настроиться на сражение – лучше не придумаешь.

Отвары Лерха Млада в этот день пить отказалась. Лекарь поворчал, пытаясь уговорить ее, упрекая в глупости и самонадеянности. Вот только казалось, что от его снадобий все тело накрывает излишняя вялость. Возможно, она помогала сберечь и накопить силы, но теперь, в преддверии поединка, Млада хотела чувствовать все так, как обычно. Чтобы быть уверенной, что не пропустит удар, сможет со всей сноровкой, на которую нынче способна, уйти от атак.

На разминку она вышла, когда на ристалища опустились плотные сумерки, а кмети разошлись после вечери по избам. Млада попросила отрока зажечь факелы, покрутила в руке взятый в оружейной турнирный меч, приноравливаясь. А затем прошла к середине присыпанного песком ристалищного круга и медленно опустилась на колени. Она положила оружие перед собой на землю, выпрямилась и закрыла глаза.

Позади, в тени, затаился отрок, который только что запалил факелы. Мальчишке, знать, стало любопытно, что она будет делать.

Пусть смотрит.

Млада же постаралась отрешиться от всего, что окружало ее, и найти внутри себя ту Правду, за которую собиралась сражаться назавтра. Пусть никогда она и не могла сказать, что заслуживает доверия. Скорее, от нее стоило бы бежать подальше любому человеку. Потому как слишком долго поначалу Наставник, а затем и Песчаный Ворон заставляли ее забыть о честности и чести, что выходили за пределы Кодекса Гильдии. Но не в этот раз. Теперь ей предстояло защищать и то, и другое. И это было странно. Непривычно. И потому требовало особого сосредоточения.

Гасло над стенами Кирията ясное небо. Витал в воздухе запах жухлой травы, влажной от растаявшего за день снега. Колени через ткань кололо песком. Млада сидела недвижно, вдыхая вечернюю прохладу. И ощущала, как все ближе подступает со всех сторон грядущий день поединка.

Утром, едва рассвело, в дверь громко постучали. Стоило только Младе пошевелиться, как принужденное к тренировке тело ответствовало ломотой в каждой мышце. Если вчера она не чувствовала в себе сил победить Ждана, то сегодня – просто подняться с постели. Возможно, и правда не стоило отказываться от снадобий Лерха.

Стук повторился. Морщась, Млада все-таки встала и тут же чуть не рухнула на пол – раненая, но, казалось бы, неплохо зажившая нога волочилась едва не тряпкой. На мгновение в груди лизнуло холодом. Млада села, схватилась за онемевшее бедро и ощупала его. Нет, прикосновения пальцев слабо, но ощущались. И, нарастая, до колена пронеслась легкая волна боли, теперь даже приятной. А за ней и покалывание.

Стук раздался снова.

– Да войди уже!

В клеть заглянул вихрастый русый отрок.

– Бажан передает, что пора собираться на поединок, – он вошел боком, неся поднос с пышущей жаром снедью. – Сказал, среди кметей тебе до Божьего Суда запрещено появляться, а потому завтрак приказал принести сюда.

Он поставил поднос на стол и спешно пошел к двери. Какая странная для Бажана заботливость – Млада в поварню могла и сама сходить, если бы сильно припекло. Она почти что с отвращением посмотрела на еду. Нутро сжалось, давая понять, что ничего в себя не примет. Да и плохое дело – набивать живот перед тем, как вот-вот предстоит выйти на ристалище.

– Можешь унести, – бросила она вслед мальчишке. – Только сбитень оставь.

Тот обернулся и, быстро справившись с мелькнувшим на лице недоумением, забрал все, оставив на столе лишь кувшин и кружку.

Все время до полудня Млада неспешно и вдумчиво готовилась к поединку. Слегка размяла раздражающе ноющие мышцы, заплела аккуратную косу, повязала лоб кожаным ремешком – чтобы выбившиеся волосы не попадали в глаза. Это потребовало необычно много усилий. Под конец сборов Млада чувствовала себя измочаленной, будто уже намахалась вдоволь с прытким и сильным противником. На первое время для поддержания бодрости горячего сбитня оказалось достаточно. Только вот кружка казалась на удивление тяжелой – что же будет, когда Млада возьмется за меч. Но она отогнала тревожные мысли. Будь что будет.

Отрок пришел во второй раз. Млада молча последовала за ним. Они вышли на задний двор, как и прошлым днем засыпанный снегом, но уже не таким хлипким и расползающимся под ногами. В воздухе явственно ощущался только-только отступающий под напором солнца морозец. Небо освободилось от ночных облаков и теперь сияло умытостью и холодом близкой зимы. Вокруг было на удивление пусто.

А издалека уже нарастал гул голосов.

Они прошли мимо ристалищ через арку во двор у восточных ворот. Там собралось множество городского люда, который скоро прослышал про поединок. Мужчины и женщины даже отложили каждодневные дела, чтобы поглазеть, как соперники будут отстаивать свою правоту. А уж сколько тут было любопытных подростков и детей! Среди остальных мелькали и знакомые лица кметей. Горожане собрались вокруг нарочно огороженного на этот случай ристалища, гомонили, смеялись – для них это было развлечением. Ведь не каждый день на княжеском дворе вершится Божий Суд. В Кирияте, где давно уже жили разные народы, люди, верно, стали забывать об обычаях предков, а уж тем паче потеряли значительную долю трепета перед ними.

Отрок вывел Младу к ристалищу. А напротив, под присмотром друзей, уже стоял Ждан. Щеки его раскраснелись, посверкивали болотные глаза. Он просто лучился силой и готовностью разорвать противника да разметать ошметки по всем сторонам. Млада не изменила каменного выражения лица даже в ответ на его самоуверенную улыбку.

Горожане, растревоженные появлением обоих противников, вдруг притихли. К установленному на пестром ковре креслу вышел князь в сопровождении воевод. Он сел, обвел всех собравшихся взглядом, а Хальвдан и Бажан, по установленному порядку, встали за его правым и левым плечами. Вслед за ними появился и Ратибор – он остановился рядом с верегом, не глядя по сторонам. Даже на сына не посмотрел. Будто случилось накануне что-то, что подкосило его веру в правоту Ждана.