Чтение онлайн

Я отнес девчонку в коридор, вернул старт в центр отпугивающей печати и запер дверь. Если подавальщица непричастна, буду пытать повара.

В зале сидели обычные посетители, и никто не обратил на меня внимания больше, чем на случайного пацана в обычной одежде. Пока девчонка за стойкой разливала по кружкам вино и пиво, я прошел по залу и толкнул дверь кухни.

В помещении было жарко, душно, воняло кислой капустой. Я тихо запер дубовую дверь на удобный внутренний засов и пошел на звук стучащего о доску ножа. У плиты стояла повар: женщина лет тридцати. Увидев меня, та не показала никаких эмоций, сообщающих, что женщина замешана в моем отравлении. Истинное зрение, которым я осмотрел помещение, тоже не выявило никаких аномалий.

— Вон из кухни!— махнула женщина рукой на дверь, а затем продолжила шинковать морковку.

— Кто еще имеет доступ к продуктам?— спросил я. На кухне не было слышно разговоров из зала, поэтому я надеялся, доносящихся отсюда криков в зале не услышат.

— Вышел!— повысила голос женщина.

Я скользнул вперед, выбил из руки женщины нож, перехватил даму за горло и слегка сжал. Женщина засипела, уставилась на меня с растущим ужасом и осела на ослабевших ногах. Да, от подростка таких сил точно не ожидаешь.

— Я постоялец из комнаты на втором этаже,— спокойно сказал я,— Решил проверить свою еду на наличие яда на вашей подавальщице и знаешь что?— я наклонился к женщине и повысил голос,— Ваша девка валяется парализованная беладонной! Подыхает ваша девка! Отравить меня решила? Я вашу гнилую забегаловку сожгу вместе со всеми работниками! Гореть заживо будешь, поняла?!

Ужас в глазах женщины достиг запредельных значений. Женщина захрипела, заскребла ногтями по моему предплечью.

— Рассказывай,— отпустил я ее горло,— Попробуешь соврать — пальцы отрублю, как одному из ваших! А ложь я отлично чую!

И повар, захлебываясь в соплях, слезах и кашле, рассказала, что час назад подошел мужчина, закутанный в черное, и попросил за одну серебряную монету добавить в еду постояльцу, живущему на втором этаже, соус, который он принес с собой.

— И ты так просто согласилась? — со скепсисом в голосе спросил я. — И человек тот был тебе абсолютно незнаком?

— Гос... господин, клянусь, так и было!

— Давно ты работаешь на людей, которые отдают тебе такие указания?— спросил я и подобрал с пола нож,— Кого из них знаешь по имени? Где эти люди собираются?

— Господин...

— Цена лжи — пальцы. Недавно я одному их отрезал, сейчас — твоя очередь. Очень уж мне нравится вид искалеченных рук.

Я схватил женщину за руку, не обращая внимания на сопротивление, положил ладонь на стол. Нож взлетел вверх...

— Господин, не надо!— заверещала женщина,— Все-все скажу!

— Попозже скажи,— попросил я,— Я уже настроился, так что...

По полу расползалась мокрая лужа. Я поморщился и выпустил руку женщины.

— Рассказывай. И постарайся, чтобы на этот раз мне понравилась история.

Спустя двадцать минут я шел по улице прямиком к местной пивнушке, в которой собирался городской криминал — мне хотелось разворошить осиное гнездо. Апелиус в ответ на мои мысли одобрительно урчал.

Я особо не размышлял, что я буду делать на месте. Импровизация — мой лучший друг. В идеале было бы встретиться с главой местного теневого общества и объяснить ему, что травить адептов нехорошо. И Нильям цел, и местные теневые главнюки, и всё довольны... Но я адепт или нет? Какого черта я буду стелиться под местных бандитов, которые решили меня убить? Я не совершаю ошибку Суржика и Хризоса, которые решили силой взять подавальщицу в трактире — меня хотели убить, и с точки зрения здравого смысла, правда целиком на моей стороне, даже если я зачищу это гнездо. Вот только поди докажи это городской страже.

Надеюсь, это не Апелиус на меня влияет, и я в здравом уме.

Бревенчатый двухэтажный дом стоял на границе между кварталами бедняков и нормальных людей. Антураж места для сходок кричал о своей принадлежности к криминалу: у крыльца громко разговаривали одетые в черное небритые люди, посреди двора разбегались два мощных широкогрудых пса: каждый — размером с телёнка. Собаки проводили меня взглядами, но никто не скомандовал им атаковать, и псы остались на месте.

По наличию псов, кстати, можно определить, далеко ли пустыня. В примыкающих к ней деревнях псов содержать накладно — против монстров собаки не вывозят, легче пристрелить тварей из арбалетов, чем жертвовать натасканными псами. Для охраны поселения шавки тоже не нужны — пустобрехи реагируют на всех прохожих и лаем больше привлекают монстров к деревне, чем отгоняют их.

— Эй, ты куда?— донёсся вопрос из-за спины. Я лишь ускорил шаг.

— Слышь, а это не тот пацан, который Малышу пальцы обрезал?— вдруг спросил мужик у крыльца и потянулся за пазуху.

— Слышь, стой!— заорали из-за спины.

И тогда я понял, что диалога не выйдет: максимум — оповестят своих и подготовятся. А значит, нужно действовать решительнее.

Я оттолкнул мужика от двери и скользнул внутрь. Там схватился за ручку и запер входную дверь на крепкий засов. Обожаю местные порядки: в каждом помещении — засовы на дверях, а окна зарешечены.

— Э-э!— запоздало донеслось снаружи,— Дверь открыл!

Вокруг меня уже летал ветерок, готовый за долю мгновения обратиться в ураган, который и стрелу отклонит, и стрелка отбросит. Щит я вызвал сразу и только тогда огляделся по сторонам.

В помещении находились семеро бандитов: все с ножами, тесаками и прочим колючим добром на поясах. Пятеро вполне обычных людей и один необычно здоровенный гигант с замотанной тряпкой ладонью сидели за широким столом, на котором лежала доска Рао Галдан, а седьмой — бородатый мужик за барной стойкой — медленно тянулся руками под столешницу.

— Руки поднял!— скомандовал я, и не дожидаясь появления арбалета или другого неприятного сюрприза, сразу послал воздушный удар в стойку. Мужик охнул и отпрыгнул от брызнувшей щепками столешницы. Сидящие за столами мужики потянулись к оружию.

— Сидеть! Руки держать на виду!

Повторять указание пришлось дважды, и один раз стрелять в потолок над головами мужиков. Когда за шиворот каждому попадали опилки и труха, мужики нехотя подняли руки, но сверлить меня ненавидящими взглядами не перестали.

— Неправильно ты в хату зашел,— с укором сказал мне ближайший мужик, но я на его слова даже не отвлекся. Апелиус от чего-то заржал, а потом посоветовал:

— Слушать сопляка здесь никто не будет, пока ты не покажешь, что можешь сотворить с кем-нибудь из этих чудиков. Пальни в ногу здоровяку — ты ему и так сегодня пальцы отрубил.

Слушать Апелиуса я не стал.

— Уважаемые господа, сегодня меня чуть не отравили по вашему же приказу,— оповестил я бандитов, следя за каждым их движением,— Я не хочу бессмысленной резни, не хочу войны. Я хочу погостить в вашем городе неделю, а то и меньше, и затем уйти. Понятно? Я практик, и убить вас мне не составит особого труда, но я не хочу превращать вас в месиво.