Чтение онлайн

Спать легки спокойно и в разных кроватях, но заснуть у меня не получилось: как только я начал проваливаться в сон, объявился архимаг.

— Неужели ты оставишь эту девчонку одну в кровати? Ей там холодно и одиноко,— нашептывал мне Апелиус, пока я пытался заснуть,— я слышу, что она не спит, и ждёт тебя. Чувствуешь запах благовоний, которыми она умаслила своё тело? Эмили думает, что ты приказал ей помыться именно за тем, чем обычно занимаются ночами нормальные люди.

— Господин архимаг, вот получите свое тело и развлечетесь,— мысленно пробормотал я,— а теперь дайте мне поспать.

Я проснулся от того, что Эмили трясла меня за плечо. Спросонья едва не зарядил в девчонку заклинанием, но хорошо, что оценил ситуацию раньше, чем пальнул.— Господин... Господин, происходит что-то страшное, пожалуйста, проснитесь! Нам нужно бежать, прятаться!В комнате стоял полумрак: в окно бил яркий лунный свет. Спросонья я потратил секунды три, осмысливая, что происходит, а потом метнулся к окну, за которым кто-то дико орал. К сожалению, крикуна я не видел — окно выводило во внутренний двор, а крики неслись с улицы.— Сиди здесь! — скомандовал я девчонке, лихорадочно натягивая штаны, — Что бы не произошло, не выходи. Черт... Надо было переделать пентаграмму, чтобы не действовала на тебя...— Меч не забудь, — выдал ценное указание Апелиус, когда я уже схватил рукоять. Ножны оставил в комнате.В коридоре я никого не встретил, зато на первом этаже толпился с десяток постояльцев. Девушки из персонала жались поближе к окнам и встревоженно переговаривались между собой.Пока я спускался, крик с улицы стих: похоже, крикуна летально заткнули.— Что стряслось?— гаркнул я, спрыгнув с лестничного пролета. На меня повернулись двое постояльцев, но ответа я не дождался. Тогда я легко выдернул из толпы ближайшего человека: одетого в исподнее толстячка, и задал вопрос ему.— Ох, пальцы у тебя как клещи, малец...— прошипел толстячок, а потом закричал в ответ, — Да не знаю я! Чего ты меня держишь?!От прилипших к окну людей раздался испуганный гул и крики, женщины завизжали. Впрочем, некоторые мужчины визжали тоже.Я протолкался к окну и увидел двухметровую горбатую фигуру в лохмотьях, с головой волка. Огромные когтистые кисти монстра были один в один, как у спроектированной заклинанием проекции. Кадавр!На наших глазах монстр подхватил лапой с мостовой обезглавленный труп и потащил за собой куда-то за угол.— Угандошишь кадавра, или предпочтешь отсидеться? — осведомился архимаг.Я задумался. На окнах первого этажа — решетки из толстых железных прутьев. Дверь — из толстых дубовых досок, крепкая, с хорошим засовом. Только вот на окнах второго этажа решеток нет, а значит, при нападении монстра гостиница превратится в набитую мышами коробку, в которой будет резвиться когтистый, зубастый и невероятно уродливый кот.— Не знаешь, каковы характеристики кадавра?— спросил я Апелиуса.— Увы, нет. Заклинание не успело его просчитать — все же монстр не обычный человек, и даже не неофит. Есть лишь примерный результат, но он тебе не понравится. Однако смотри: у тебя есть возможность наладить хорошие отношения с целым городом. Если хочешь, чтобы стражники рыли землю в поисках ритуальных фигур, а сам Скоробогатов был тебе обязан, то уничтожь кадавра. Кроме того — думаю, этот монстр и есть художник, так что можешь убить двух зайцев одним махом. И людей защитишь.— Не думал, что ты — такой гуманист,— вернул я Апелиусу его же подколку.— Я не занимаюсь благотворительностью по мелочам, — будто бы оправдался Апелиус. — Однако я создал свою империю, чтобы наладить жизнь людей. Да и тебе помог во время попытки прорваться на уровень адепта. Мне безразличны находящиеся в рабстве люди, а вот между жизнью и смертью двадцати семи постояльцев в гостинице я выберу их жизнь. К тому же, лично эти люди тебе никакого вреда не причинили.— Черт... Я не думал, что в тебе есть тяга к героизму,— поморщился я.— Ну а как иначе,— с веселой грустью ответил архимаг,— Я же чертову кучу лет людей от монстров спасал. Уже профдеформация, считай. Я в подземелье тебя в том числе поэтому тянул.Прекрасно. В моей голове сидит маньяк-сексофил с монстрофобией, тягой к расчлененке и спасению людских толп.— К тому же, он не просто так жрет, — добавил архимаг, когда я хотел отказаться, — заклинание рапортует, кадавр стал на пять сантиметров выше и немного шире: если монстр получает силы от пожирания людей, то нажравшись в гостинице, примется ломиться в твою комнату. И тогда он уже будет гораздо сильнее, чем сейчас.Решение Апелиуса мне было максимально чуждо. Я отказывался понимать героев, которые жертвовали собой, чтобы победить в битве против злодеев. Меня мутило, когда я наблюдал за безоговорочно правильным, героическим выбором. Какой смысл умирать за других? Какой смысл спасать других, если это может причинить мне вред? Но вот последний аргумент перечеркивал все: если тварь откормится на людях, наверняка захочет поужинать и практиком. И сил у нее будет гораздо больше. Не говоря уже о том, что биться на открытом пространстве гораздо удобнее, чем оказаться запертым со зверюгой в одном помещении.— Примешь на себя управление?— спросил я,— Мне нельзя использовать заклинания — я уже на грани прорыва. К сожалению, кислотный жезл так же использовать нельзя.— Давай,— согласился Апелиус. — Думаю, моего мастерства на тварь хватит. Впрочем, будь готов, что я отдам тебе управление и кадавра придется расстреливать воздушными ударами.Печальная новость... Я задал вопрос заклинанию, удостоверился, что монстр вырос, а потом отстранился от управления и архимаг перехватил штурвал.Пока остальные были заняты обсуждением монстра, старик вытащил из петель засов и толкнул дверь. Скрипнули петли, но скрип заглушили проклятия и ругань: люди заметили, что Апелиус вышел, и ломанулись закрывать дверь за нашей спиной.Старикан бесшумно размялся, отдал заклинанию задачу повторить заданные в подземелье команды и пошел вперед, в проулок, по кровавому следу, под нарастающий звук разрываемого мяса.Запах крови будоражил и меня, и Апелиуса. Старикан двигался спокойной, уверенной походкой, будто альфа-хищник по своей территории. Однако, в переулок Апелиус выглянул осторожно.Кадавр был одет в лохмотья, раньше бывшие дорогими одеждами. А еще он жрал. Отрывал, отгрызал куски, запрокидывал голову и проглатывал. К нам зверочеловек сидел мордой, поэтому сразу заметил нас. Как только это произошло, окровавленная морда вдруг исказилась в гримасе боли, и я не поверил своим глазам — кости двинулись, с тошнотворным хрустом сломались и сместились. За пару секунд морда уменьшилась, прошла через множество метаморфоз и неожиданно обернулась лицом Марка. Скоробогатов отхаркнул кусок мяса и произнес:— Очень жаль, что вы зашли в этот проулок, господин адепт. Еще час назад я направился к вам: хотел попросить, чтобы вы провели тот самый ритуал, который проводил Аталес: магическая энергия позволила бы мне контролировать свою сущность. Но, как видите, не дошел. Обретенное с человеческим обликом здравомыслие подсказывает мне, после увиденного вы не согласитесь.Марк вытер рот огромной когтистой пятерней, на которую бы не налезло ни одно кольцо. Между губ блеснул частокол мелких зубов. Контролируемое превращение мне казалось невероятным, но частичное превращение открывало еще большие возможности. Жаль, что сейчас не время думать о возможностях.— Ну почему же я не соглашусь вам помочь? — мягко спросил Апелиус, отступая. — Мы ведь с вами не враги.— Это ненадолго, — объяснил Марк, — ровно до тех пор, пока я не начал вас убивать.Последние слова Скоробогатов прорычал: лицо городского главы стремительно превращалось в морду.Монстр ринулся на Апелиуса на четвереньках: полетели комья земли, вырываемые мощными когтями. Архимаг со всевозможной скоростью ринулся навстречу твари, резко забирая в сторону. Клинок находился ровно между нами и тварью, и куда бы Апелиус не бежал, как бы не двигался, кончик лезвия указывал ровно в грудь монстра.А потом Марк сблизился и резким ударом когтистой лапы отбил клинок. От удара по руке прошла неприятная дрожь, и пальцы отсушило. Но еще хуже то, что монстр ударил когтями по острой части клинка! И его когти остались на месте.От повторного удара Апелиус ушел тягучим, плавным движением, и попытался разорвать дистанцию с зубастой машиной смерти. Но Марк зарычал, на глазах вырастая еще сильнее: одежда на спине зверочеловека лопнула, освобождая волосатый загривок, и монстр ускорился еще сильнее. Апелиус, на мой взгляд, чудом уходил от ударов лап, раз за разом пытающихся достать мелкое тело: когти едва расходились с плечами, грудью, шеей. Архимаг перехватил меч обратным хватом, потому что ткнуть этот веер когтистых лап не было возможности, как и удержать клинок иначе — архимаг перекатывался, уворачивался и пытался разорвать дистанцию, но получалось все, кроме последнего. Для атаки не было ни секунды, ни даже доли секунды — зверь двигался, как приклеенный: сверкал когтями в лунном свете, рычал, пытался укусить юркого архимага, но неизменно промахивался.Лицо Апелиуса намокло из-за летящей из пасти слюны, смерть плясала и ярилась на расстоянии в пол ладони от нас, но я ощущал, что архимаг улыбается! Да он, черт побери, тащится от смертельного поединка, в котором нет и намека на победу! Вот же адреналиновый наркоман!Апелиус скручивался и изгибался в таких пируэтах, каких я сам от этого тела не ожидал. Драка шла на сверхскоростях, и я не уверен, что если бы нас увидели из окон гостиницы, смогли бы разобрать хотя бы половину происходящего — для восприятия обычных людей мы двигались очень быстро.На очередном ударе Апелиус, который держал меч в сантиметрах от вытянутой вдоль тела руки, слегка шагнул вперед и шевельнул запястьем. Зверочеловек, бьющий сверху вниз, промахнулся и насадил свою лапу на клинок — лезвие вошло между костей. Сила удара была такой, что Апелиус даже не пытался удержать клинок: выпустил ручку и отпрыгнул метров на пять. Марк не остановил удар вовремя, наоборот — довел кисть почти до земли. Меч ткнулся рукоятью в утоптанную землю и вошел в лапу до середины лезвия.— Прекрасный поединок, — прошептал Апелиус, пока зверочеловек ревел, растопырил лапы.— Отбитый псих, — прошептал я, пока Марк выдергивал из лапы и ломал клинок.Я не знал, где предел выносливости противника, но свой знал хорошо: Апелиус уверенно шагал к этому пределу. За эту странную разминку мышцы разогрелись, и сейчас архимаг мог действовать в полную силу. А потом тело начнет сдавать. Причем здесь не виртуальная зона — один удар, пусть даже и по касательной, потянет за собой другой, и я умру, потому что тело станет слушаться хуже: из-за отвлекающей боли, кровопотери, порванных связок — не важно. Одна рана зверочеловеку ничего не сделает — Марк и сейчас не скулил, зализывая рану, а разъярился и ускорился еще сильнее. И я не вижу, чтобы кровь капала с лапы на землю.Хорошо, что на мне еще нет верхней одежды — с ее парусностью Марк зацепил бы Апелиуса в первые секунды битвы одной лапой, и насадил бы на другую.— Неплохо ты натренировался... — похвалил меня Апелиус, отступая на центральную улицу, — Твои характеристики все еще не дотягивают и до половины тех, что имело мое первое тело, но раздери тебя нежить, Нильям, результаты отличные!— Мы в шаге от полного...Закончить я не успел — зверочеловек сорвался с места с такой скоростью, будто им выстрелили из арбалета. До нас монстр добежал за долю секунды, и сходу попытался сбить с ног, растопырив лапы, но Апелиус подпрыгнул, наступил на морду зверочеловека, увернулся от лапы и оказался позади монстра. Марк развернулся, оскалился и побежал к нам.— Давай я его заклинаниями закидаю, пофиг на ранг! — попытался я вытащить ситуацию из бездны.— Ты разве не понял, что для уклонения в сверхближнем бою у меня должно быть либо гораздо больше ловкости, чем у монстра, чего и близко нет, либо напрочих равных противник должен быть предсказуемым и простым, как полено?— мысленно обратился ко мне архимаг, отступая назад,— Нильям, у Марка всего две ударные лапы и голова! Он не швыряется огненными заклинаниями, не науськивает на нас нежить, не использует ультразвук, не влияет на разум, не вызывает лангольеров, не имеет помощников. Он атакует максимум четырнадцатью траекториями, с небольшими изменениями. Скоробогатов ни разу не попытался вспороть мне живот ударом снизу, хотя его лапы это позволяют. Это — не противник! Это — поглощенное инстинктами безмозглое животное!Апелиус отступил на место, где валялись осколки клинка, и уклоняясь от очередных ударов, коснулся руками земли, подбирая осколки. А затем архимаг подшагнул на сверхближнюю дистанцию. После череды безуспешных ударов лапами Апелиус снова остался невредимым. Когда зверочеловек попытался укусить архимага, Апелиус прижал кусок лезвия мизинцем и указательным пальцем к внутренней части среднего и безымянного и ударил навстречу морде, целя в глаз. Старикан предугадал, что Марк попытается отдернуть голову, и попал ровно туда, куда хотел.Марк заревел, как безумный. Вдруг свистнуло, и из спины монстра вырос деревянный болт. Марк непонимающе заревел, попытался дотянуться когтистой лапой до древка, и следующий болт вошел аккурат в подмышку.С крыш окружающих зданий, будто сюрпризные воины из коробки, высовывались арбалетчики с оружием наперевес и точными выстрелами вгоняли в тело монстра болты. Марк закрывался лапами, рычал, но его начиняли деревянно-железной начинкой, как гуся — яблоками. Каким бы стойким не был монстр, инородные тела в мышцах не добавляли ему ловкости и живучести. Арбалетчики перезаряжались и вновь вгоняли болты в тело зверочеловека. Марк попытался убежать, но сделал это слишком поздно: мышцы толком не слушались из-за засевших в теле стрел. Да и выход из переулка перегородили одетые в доспехи стражники с мечами и алебардами.Пока Марка расстреливали, Апелиус передал мне управление. Я отошел в сторону, присел и принялся за размышления. Раздумывать ни о чем не хотелось, хотелось спать, но вопросы упрямо лезли в голову.— Как думаешь, где Аталиус? — спросил я архимага. — И самое главное — был ли он неофитом?— А зачем тебе знать, кем он был? — поинтересовался старикан. Голос императора сочился удовольствием, старикан кайфовал от выигранного боя, — Как будто ты не сможешь создать печать, которую сможет активировать и обычный человек?Апелиус прав — в принципе, могу. С помощью того же проводящего бао столика, который сам по себе артефакт, любой человек может провести ритуал. Однако для стола нужен накопитель, который насыщают энергией практики, а пентаграмма запитывала себя сама. Хотя, если вмонтировать в столик парочку накопителей и намертво вделать в него печати сбора энергии, настроив их на накопители, можно сделать такой артефакт. Правда, мощность окажется аховой: стол имеет ограниченную площадь. И воздействовать на ритуал во время его работы обычный человек не сможет, и ту же пилюлю не произведет. И по методичке каэльских рун научиться обычному человеку будет сложно. В общем, сложная задача, но вполне выполнимая.Когда Марк перестал шевелиться, горизонт уже окрасился алым. Ночь уступала место утру.Я ожидал, что после смерти Скоробогатов вернется в прежний вид, но ничего подобного не произошло. Монстр остался монстром. Скоробогатов подох, забрав с собой секреты ритуала, и докапываться до сути вещей я должен был самостоятельно. Вот только не очень и хотел.

Когда Марк перестал шевелиться, его обстреливали еще минут пять, а потом два стражника с алебардами подошли вплотную к туше и принялись рубить голову монстра. На мой взгляд это было необязательным, но воины Лурскона подходили к делу основательно, и на "вроде мертв" не рассчитывали. Голову, кстати, до конца не отрубили — не смогли перебить хребет.

Мой отдых прервал командир прибывших стражников — воин в сияющих доспехах. Во взгляде идущего ко мне взрослого мужика смешались пополам уважение и опаска, будто я — дикое животное, которое убило совсем уж опасную хтонь и в любую минуту может наброситься на окружающих. Мужик обратился ко мне с вежливостью, которую я от закованного в латы воина с лицом битого жизнью головореза и не ожидал.

— Господин маг, спасибо, что сдержали тварь. От лица всех жителей Лурскона — спасибо! Без вас жертв было бы гораздо больше, — и стражник протянул руку. Я встал, и не колеблясь, пожал ладонь.

— Любой человек с моими возможностями поступил бы так же, не задумываясь, — спокойно кивнул я мужику. — Без сомнений и малейшего промедления.

Ехидно-ядовитые слова Апелиуса, которого от моего неприкрытого лицемерия прорвало, я предпочел пропустить мимо ушей.

— Мне казалось, адепты — другие... Я — Кларк, сотник городской стражи. Рад, что вы оказались в нужное время в нужном месте, — ответил стражник. Взгляд мужика потеплел. Как мало иногда нужно для того, чтобы расположить к себе человека.

— Если вы не против, я заберу монстра: мне нужно вскрыть его и понять, как он вообще стал таким. Это поможет практикам волшебных искусств лучше сражаться с подобными порождениями.

А еще я хочу проверить, нет ли в монстре камня души, и отпилить кисти с невероятно прочными когтями — материалы с кадавра могут пригодиться для изготовления артефактов.

— Разумеется, — кивнул закованный в латы мужик. — Делайте все, что хотите, если это важно.

— У вас в городе есть покойницкая?

За пол часа стражники нашли повозку и доставили труп Марка в место, где я мог расчленить зверочеловека без особых проблем. После моей просьбы даже выдали два острых кинжала, чтобы было, чем вскрывать подопытного.

Надо бы мне обзавестись качественными артефактами, зачарованными на прочность. И наконец пройти курс артефактологии, чтобы применить всю мою фантазию и ресурсы заклинания Апелиуса в создании чего-то столь же эпичного, как недавно проведенный против Филиса ритуал. Если уж у меня ранг адепта, то логичнее пользоваться всеми своими возможностями и рубить черныши с самого прибыльного, что есть на адептовом ранге — с артефактов. А там, чем судьба не шутит, вдруг я и сам смогу создавать гримуары.

С такими радостными мыслями я принялся отрезать кисть монстра. Кости Марка оказались чудовищно прочными, и даже в месте сустава пришлось долго обрабатывать лапу по кругу, прежде, чем удалось отделить кисть от тела.

— Если у кадавра — неофита из туннеля сильная сторона — регенерация, то у этого — прочность, — проворчал я.

— Ну почему? Регенерация у него тоже была. Но меня больше интересуют не характеристики мертвого тела, а ритуал, с помощью которого Марка превратили в оборотня. Судя по словам Марка, Аталес был как-то связан с ним, и раз художник не смог сделать другую печать сбора бао, вероятно, он мертв. Но место ритуала может существовать в целости до сих пор.

Архимаг прав — обращение Марка было контролируемым и обратимым. Не знаю, чего хотел Аталес: сделать Скоробогатова сильнее в обмен на руку дочери, или же уничтожить отца своей будущей супруги, но ошибся в ритуале. К тому же, в другом я тоже согласен с архимагом — последствия художник вряд ли пережил.

Я максимально аккуратно вырезал больше тридцати стрел с груди и живота Марка — арбалетчики утыкали кадавра, как ежа. Одежда на мужике превратилась в лохмотья, испачканные землей и кровью, но я на всякий случай отпорол кинжалами характерный воротник и нашивку, обезличив зверочеловека. Отпоротое я привязал к своей лодыжке и спрятал штаниной. За раскрытие личности кадавра мне никто ничего кроме слова "спасибо" не даст, а вот за молчание могут отблагодарить.

— Еще стоит расспросить Картру на тему тайных кабинетов ее отца, темниц или подвалов, — предложил я, надрезая кожу на животе оборотня. — Если художник добровольно провел ритуал, думаю, это случилось либо в особняке, либо в каком-нибудь тайном помещении, типа амбара на новых складах, о котором даже Картра не знает. Во втором случае мы найдем помещение, только если проверим весь город, а вот первый можно проверить.

Во время разговора я не отвлекался от дела. Рубить грудную клетку не стал — много мороки, камень души можно достать и обходными путями.

— Ты прав, пацан: думаю, стоит поговорить с Картрой. Знания не бывают лишними. Особенно знания ритуала, которое наделяет человека возможностью контролируемого превращения. А насчет обыска города — у тебя под рукой есть вся стража Лурскона. Главный плюс моего ночного выступления — возможность делегирования полномочий стражникам. Задействуй их.

— Как?

— А я почем знаю? Как хочешь, так и задействуй. Не буду же я тебе по всем вопросам советовать, — резонно обломал меня архимаг.

На этом мы оставили рассуждения и перешли к "исследованию измененного организма", как архимаг назвал вскрытие. Апелиус, как опытный вивисектор, руководил, а я выполнял команды, попутно запоминая последовательность действий и комментарии старикана.

— Жаль, у тебя нет с собой контейнера для органов — могли бы забрать с собой печень и сердце. В большинстве случаев эти органы — самые ценные, и если бы мы довезли их до школы в свежем виде, смогли бы продать какому-нибудь опытному алхимику или зельевару за кругленькую сумму — все же эксклюзив: я не слышал, что в этом мире есть оборотни.